Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 472 – Галина Гончарова

— Согласен ли ты, Станислав Евгеньевич Леоверенский, стать вольпом стаи Кровавых Когтей?! – громко спросил Валентин.

— Я согласен.

— Ты даешь обещание по доброй воле?

— Да.

— Тебя не принуждают ни страхом, ни соблазнами?

— Нет.

— Осознаешь ли ты всю ответственность своего решения? Ты никогда не будешь больше человеком. Ты будешь зависеть от луны. Будешь жить с нами всеми одной стаей и охотиться рядом с нами. Наши друзья станут твоими друзьями, наши враги – твоими врагами.

— Я знаю это.

— Отдаешь ли ты себе отчет в том, что у оборотней много врагов? Мы не мирные кролики, которые терпят все, что с ними делают. Мы убиваем в ответ на оскорбление и будем убивать. Людей и нелюдей.

— Я… понимаю.

Было видно, что Славке не нравится мысль об убийстве человека, но он держался.

— Понимаешь ли ты, что, став вольпом, ты входишь в узкий круг нелюдей? Нас мало, и мы в постоянной опасности. На нас охотятся как на зверей, иногда к нам относятся как к зверям. В нашем мире правят сила и кровь. И если ты войдешь в него, у тебя не будет дороги назад.

— Я понимаю.

— Ты все еще хочешь стать вольпом?

— Да.

— Я подтверждаю твое решение.

Валентин поднял ладони – и стал меняться. Кисти рук обрастали шерстью, вытягивались, меняли форму, на них блеснули когти. Выглядело это потрясающе эффектно. И вовсе не так, как в кино, где оборотень не может превратиться, не заляпав пространство вокруг своими внутренностями. Чем только думают американские режиссеры? Это ведь жутко непрактично! А природа не терпит бесполезного выпендрежа.

Славка был бледен как мел и, кажется, мечтал удрать. Не мог. Ноги в землю вросли от страха. Я чувствовала его страх вместе со стаей. На самом кончике языка. Острый, чуть горчащий, как кровь только что убитого зверя…

— Я, Валентин, вожак стаи Кровавых Когтей, по праву крови, по праву силы, по праву слова принимаю тебя, Станислав, в нашу стаю.

Валентин сложил вместе лапы и чуть шевельнул когтями. На левой лапе показалась кровь. Горячая, густая, чуть сладковатая, как и любая кровь существ, обладающих силой. А в следующий миг, пока рана не закрылась, Валентин полоснул Славку по груди когтями, оставляя широкие и болезненные раны. Хлынула кровь.

Братец закричал.

Слабак! Не пади, но и сильным вольпом, тем более примой, ему никогда не быть. Это существо недостойно стаи, но хотя бы не сделает ее слабее. Как он смеет позорить нашу семью?! Я перенесла бы все без криков и стонов!

— Своей кровью, твоей кровью, кровью стаи, властью луны и своей властью вожака я призываю твоего зверя, Станислав.

Тело Славки задрожало и начало меняться, как будто ктото смял в горсти комок пластилина. По коже потек густой золотисто-рыжий мех, лицо вытянулось вперед, ноги и руки вывернулись… стоять ему явно было трудно, и он опустился на колени, морда склонилась на грудь.

— Твоя кровь – наша кровь. Твоя сила – наша сила. Твоя воля – наша воля. Твоя добыча – наша добыча. Твоя стая – наша стая. Отныне и навеки да будет так.

И Славка скорчился на земле, чтобы подняться с нее. Но уже – лисом.

Светло-золотисто-рыжим, с роскошной белой манишкой и белыми лапами. Лис в холке доставал Валентину до пояса.

Валентин запрокинул голову и издал странный звук, чтото среднее между кашлем, воем и тявканьем.