Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 52 – Пеппер Винтерс

— Тем же, чем отличаюсь ото всех я, – Солин снова обошел камни, не отрывая от меня взгляда своих черных глаз. – Пламя говорит со мной. Дарит мне видения.

Голос его перешел на шепот, но будто бы приобрел в весе.

— Пламя говорит и с тобой тоже.

Рот мой распахнулся будто бы сам по себе. Я замотала головой.

— Пламя со мной не говорит, Солин. Я никогда не слышала…

— Ты слышала, – он остановился рядом со мной, протянул руку и коснулся ладонью моей щеки.

Его кожа была теплой и сухой, обветренной, но в то же время мягкой. Совсем не такой, как у того черноволосого мужчины, которого я встретила в траве. И прикосновение Солина не вызывало искры, не утаскивало в течение боли, в котором я тонула тогда, когда меня касался незнакомец.

— Оно говорит с тобой, – пробормотал чтец огня. – Я наблюдаю за тобой во сне. Когда я в трансе, пламени не хватает разговоров лишь со мной. Оно пытается пошептаться и с тобой тоже. Я заметил это в первую же ночь, когда ты пришла к нам. Потому я и держал тебя поближе к себе.

Я перестала дышать. Солин провел большим пальцем по моей скуле и продолжил:

— Ты просто не знаешь, как правильно его слушать.

Он опустил руку и обошел меня, направляясь к своим мехам.

— А теперь иди к остальным, помоги им с пиром. И хорошенько поешь. Силы тебе пригодятся.

Ноги подчинились мне, и я вышла из лупика, не произнеся ни слова. Но сердце мое колотилось все быстрее, и быстрее, и быстрее.

Зачем мне понадобятся силы? Что именно собирается сделать Солин?

* * *

Я уставилась на языки пламени, наблюдая за тем, как они танцуют, но не услышала ни единого шепотка. Ничего.

Огонь оставался для меня обычным огнем, трескучим и обжигающим: он согревал племя и готовил нашу еду, пока ночь становилась все темнее, а полная луна сияла все ярче со своего небесного трона.

— Ты уверена, что не хочешь есть, Девушка? Ты ведь почти ничего в рот не взяла, – Ния передала мне один из костяных подносов с кучей фруктов, овощей и копченого мяса, которые ходили по рукам весь вечер.

Пир в честь новорожденного сына вождя и его жены удался на славу, судя по счастливым улыбкам на лицах и старшего, и младшего поколения. Трубку со сладким дымом тоже передавали по кругу – и ту фиолетовую жидкость, которую, как мне сказали, называют вином.

— Я в самом деле не голодна, Ния, – я улыбнулась своей подруге, а потом бросила взгляд на Солина, который сидел рядом с лупиком Трала и Типту, у костра.

Чтец огня поймал мой взгляд, и я скривилась. Я готова была поклясться, что он слышит меня, хотя сидели мы довольно далеко друг от друга, – будто бы пламя выкрадывало мои слова и скармливало их Солину дымными шепотками.

— Хорошо, – вздохнула Ния, готовая передать поднос дальше.

— Подожди-ка! – я схватилась за него. – Если подумать, я все-таки немного проголодалась.

Ния просияла.

— Вот и славно! Ешь, сколько душе угодно!

Я поставила поднос на колени, взяла два небольших плоских хлебца, положила между ними немного поджаренных корней, которые росли в тщательно ухоженных садах благодаря собранным семенам и отходам бизонов, и сунула все это в мед.

— Идеально! – я подняла свой ужин с подноса, и Ния забрала поднос у меня. – Спасибо.

— Пожалуйста!

Она улыбнулась и передала еду мужчине, которого я узнала, но с которым почти не общалась. Он подмигнул мне и утащил поднос небольшой группке на краю деревни. Мужчины там курили трубку и громко смеялись над чьими-то словами.