Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 47 – Пеппер Винтерс

Мужчина, которого ранили. Он потерял столько крови…

— Отвечай мне! – Ния схватила меня за локоть, взгляд черных глаз замер на запекшейся крови на моей коже. – Кто-то ранил тебя? Актор или, может быть, Кивва…

— Нет, – я закачала головой и выхватила руку из ее хватки. – Это не они.

Я огляделась и скривилась, когда поняла, что другие члены племени бросали на нас любопытные взгляды, не отрываясь от своей полуденной работы. Син снова фыркнула и побежала вперед, нырнув в опоясывающую деревню траву – только мелькнули два ее хвоста.

Неужели она побежала за тем мужчиной, которого ранила? За тем, кто рычал так же яростно, как охотившиеся на меня волки?

Может, он умер?

Мог ли кто-то выжить после подобной раны?

Мне не стоило прогонять его!

Пусть он коснулся меня, испугал, пытался забрать с собой силой… все это неважно. В ушах стоял полный боли вопль, когда клыки Син вгрызлись в его руку, и…

— Девушка, ты меня пугаешь, – Ния опустила голос до шепота. – Поговори со мной. Помни, ты можешь рассказать мне обо всем. Я сохраню твои слова в тайне. Так расскажи же мне… что случилось?

Я тяжело сглотнула и обхватила себя за плечи в попытке скрыть кровь.

— Это не моя. Это… там… – я закусила губу.

Стоит ли рассказывать о грязном нагом мужчине, гуляющем в травяном море? Мужчине, в чьей коже будто бы жила полуночь, хотя над головами нашими сияло солнце. Мужчине, чьи темные, спутанные волосы, полные листьев, касались плеч и чьи глаза были полны дыма и такие же таинственные, как тени?

Голос его звучал низко, словно раскатывающийся над горизонтом гром. Его тело будто бы выточили из камней, что подпирали горы. И метка на его бедре… на том же месте, что и у меня… она тоже кровоточила.

Все в нем было насыщенным, диким и настоящим.

Меня тянуло к нему. Я чувствовала его, но… не могла вспомнить. И это сломало его – он смотрел на меня с такой надеждой! К горлу подкатила тошнота. И вина.

Из своего лупика вдруг вынырнула Гият – ее жилище находилось недалеко от лупика Солина. В руках она несла корзину свежих речных камышей – наверняка собиралась присесть у костра в центре, чтобы свить еще несколько чаш для еды и циновок, которыми покрывали землю в домах.

Гият скосила на меня взгляд. Посмотрела недолго. Прищурилась. А потом сменила курс, добравшись до нас в несколько широких шагов.

Ния слегка замерла и скрестила на груди руки.

— Гият, никому не рассказывай, прошу.

— Никому не рассказывай что? – любопытное дружелюбие в ее взгляде сменилось беспокойством: она заметила кровь на моем животе. – Ох, ради огня… что случилось?

— Она не говорит мне, – пробормотала Ния. – Только моргает, и все.

Гият посмотрела на меня еще мгновение, а потом схватила за руку и потащила в сторону лупика Солина. Ния пошла следом за нами.

Как только тяжелая шкура бизона закрыла нас от мира, Гият выпустила мою руку и положила корзину с камышами на землю у входа. Небольшой очаг ждал, когда в нем разожгут костер. Меха, на которых спал Солин, были аккуратно сложены. Мои меха – по другую сторону лупика – были свернуты и уложены в углу. Я делала так каждое утро, стараясь не занимать много места.

— Чтец огня сейчас с Тралом и Типту, – Гият подошла к большой деревянной чаше с водой для питья, готовки и уборки. – Они готовят небольшой пир в честь своего новорожденного сына, так что у нас есть время, чтобы поговорить наедине.