Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 357 – Пеппер Винтерс

Я не просто любила его. Я существовала благодаря ему.

Я нуждалась в нем, чтобы быть, – как свет нуждался в ночи, чтобы действовать.

— Я покажу тебе, как сильно мы подходим друг другу, – палец его погрузился еще глубже, а язык слизывал все желания, которые он из меня выжимал. – Мы не противоположности. Мы – отражения. Я не хочу больше бояться видений и зверей. Мне надоело, что стихии и молнии контролируют нашу судьбу.

Я застонала: он добавил второй палец, растягивая меня.

Глаза отказывались открываться. Тело отяжелело от жара. Намокло. Требовало…

Золотое сияние сменилось жемчужным свечением, которое появлялось лишь тогда, когда я добиралась до основ своей силы. Из меня лился солнечный свет, наполняя меня теплом и желанием. Невероятным желанием.

Дарро облизал меня там, куда вошли его пальцы: язык его пробовал меня на вкус, тащил за собой в развратный мир…

«Себялюбия, – прошипел Квелис. – Мир тошнотворного себялюбия».

Я дернулась, обнаружив нарушителя.

Зажмурилась и сосредоточилась на нашей с Дарро связи. Я послала доверие и похоть прямо к стоящему меж моих ног мужчине и…

«Волки сдались. Ривоза и Ветак тоже, но нас так просто не остановишь. Слишком поздно, тебя уже не спасти. Но… мы должны попытаться. Должны спасти остальных. Всех тех, кого ты приговорила к смерти своими самовлюбленными выборами».

В голове моей будто взорвался огненный шар, и передо мной развернулось видение.

Я шла по дну высохших морей. Мое пламя выжгло все до капли. Испепелило всю жизнь.

Высохшие океаны усеивали гигантские скелеты. Челюсти китов и зазубренные кости рыбы-меч.

Существа, которых я создала, сгорели.

Вокруг стояла тишина. Не было воздуха, не было света и дыхания. И жизни. Лишь одна я.

Одна я ходила по свету, который уничтожила…

«Убирайся!– закричала я в своей голове. – Оставь меня».

Дарро замер – пальцы его оставались глубоко во мне. Он прикрыл глаза и смотрел на меня как охотник, готовый сожрать добычу. Он облизал блестящие губы и застонал, почувствовав на них вкус моего возбуждения. А потом взгляд Дарро помрачнел.

— Твоя нежность… будто бы засомневалась. В тебе мой язык, а ты думаешь о другом… – он качнул головой и вынул пальцы.

С душераздирающим вздохом Дарро задвигался и присел на колени, посмотрел на меня.

— Расскажи мне. Расскажи, что обладает такой силой, что отвлекло тебя от меня.

Сердце сжалось: каким красивым был Дарро, каким величавым выглядел вот так, на коленях, с двумя мокрыми пальцами и сжатой челюстью, едва сдерживающий свой гнев. Его мужское естество выглядело яростным и почти злобным, направленное к потолку пещеры.

Он боролся за меня с того самого дня в травяном море. Он перекинул меня через плечо так, словно сделать меня своей было его святым правом.

И я постаралась ухватиться за это.

Не дать очередному видению от Квелиса и его жуткому отчаянию испугать меня. Остановить меня.

Я выпрямилась и села, повторив позу Дарро, – наши колени соприкасались. Я опустила голову и рассказала ему кое-что. Не все.

— Ты прав: со мной говорит пламя. Оно злится, что мы не внемли предупреждениям.

Мне все еще не хватало слов для того, чтобы признаться: однажды, когда-нибудь, я стану причиной небывалой катастрофы.

— Но лишь тебя я хочу, Дарро. И неважно, что говорит огонь.