Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 293 – Пеппер Винтерс

— А это поможет? Я не понесу?

Олиш посерьезнел.

— На какое-то время поможет. В конце концов и оно перестанет работать, потому что тело твое привыкнет к настою и вытеснит его силу, но… Раствор этот подарит тебе передышку от брачного ложа. Ты продолжишь учиться и станешь той, кем тебе суждено стать, не волнуясь о том, что слишком рано станешь матерью.

Я поймала его взгляд.

— А не ввязываешься ли ты в дела природы, раз даешь мне этот настой?

— Да. Но так же, как мы советуем некоторым людям не есть и не пить некоторые вещи, так мы можем и предотвратить беременность… если на кону стоит жизнь или смерть. А для тебя… – Олиш содрогнулся. – Если ты создала целую рощу деревьев и поляну диких цветов от одной только капли лунной крови…

Он тихонько присвистнул.

— Думаю, лучше пока защитить тебя от мужского семени, – голос его понизился до шепота. – Особенно от семени мужчины, к которому ты не питаешь добрых чувств.

Я прижала банку к груди и спросила:

— Как мне это принимать?

— Пей по небольшому глоточку каждый день, когда не кровоточишь.

— А что ты хочешь взамен?

— То, что хотел с тех пор, как услышал, как ты говоришь с твоим другом и его волками.

Я нахмурилась.

— И что же это?

Олиш заговорчески улыбнулся:

— Я хочу, чтобы ты научила меня говорить на мертвом языке. На запретном языке. Хочу узнать те слова, что вы с Дарро так свободно, так быстро произносите. Когда вы общаетесь друг с другом, то часто переходите на него с пламенийского. Даже если вокруг люди Нил. У вас это выходит словно само по себе.

Легкие забило сожалением – я с тоской глянула на банку. О будущем своем я не думала. У меня не было сил представлять тот день, когда я перестану быть невестой Актора и стану его женой. Возлягу с ним на одну постель. Но Олиш отдал мне средство, которое избавит меня от детей… и я получила свободу. Пусть всего на чуть-чуть. Это казалось ужасно важным.

Но то, что просил Олиш взамен… этого я ему дать не могла.

Я неохотно опустила банку на бизоньи меха.

— Я не могу.

Олиш удивленно подался назад.

— Почему?

— Потому что и Солин, и пламя ругали меня за то, что я на нем говорю. Чаще всего я просто не понимаю, на каком языке говорю, – как ты и сказал. Это язык моего сердца. И сердца Дарро тоже. Почему мы знаем его… откуда мы пришли… всего этого я все еще не вспомнила. Но я знаю, что огонь запретил этот язык. А этим царством правит Квелис.

— В ночь церемонии кровавой связи Солин назвал этот язык Зенашей.

Я не ответила.

Олиш постучал пальцем по подбородку, будто бы раздумывая.

— Если это не пламенийский, и огонь его запретил… значит, язык этот происходит от другой могучей силы.

Я пожала плечами:

— Это мне неведомо.

— Тогда, – продолжил он. – Раз ты отказываешься обучить меня всем словам, скажи мне хотя бы одно.

Я хорошенько всмотрелась в целителя и увидела в нем то же рвение, с которым сама хотела узнать секреты Паллен. Проблема была в том, что склонности к ее ремеслу во мне не было. Может, Олиш и не вспомнит тот язык, на котором говорили мы с Дарро.

— Одно слово ты уже знаешь. Зенаша.

— Зенаша, – Олиш прокатил слоги на языке. – Да, но что оно означает? Кажется очень древним.

— Правда? – я поправила складки на платье. – Я не знаю. И не знаю, что это слово означает.

— Тогда научи меня другому, – Олиш подался вперед и схватил меня за руки.