Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 260 – Пеппер Винтерс

Солин опустил плечи. Впервые с тех пор, как я начала жить в его лупике, волосы чтеца огня не были заплетены. В них не болталось ни бусин, ни перьев. Блестящие пряди спутались и хаотично сбегали по спине, будто он всю ночь теребил их от беспокойства.

— Рад помочь! – Олиш улыбнулся и встал. – Обучить твою ученицу любому дару, какому она пожелает, – это честь.

Он привязал свою медицинскую сумку к поясу, приладил ее к закрытому бизоньим мехом бедру. Олиш был тонким и светлокожим, и потому пепельная татуировка паука на его плече выделялась еще сильнее, чем у остальных.

Пряди его бледных волос качнулись у челюсти, когда он усмехнулся, заметив, что я смотрю на его татуировку.

— Целители уважают пауков, ты об этом знала? Когда Солин сказал, что паук станет моим духом-хранителем, я неделю не мог уснуть, так меня радость переполняла.

Солин скрестил на груди руки – терпение его почти истончилось. Но выгонять юного целителя он не стал.

Мне тоже хотелось поговорить с чтецом огня наедине. Мне нужны были ответы. Что случилось прошлой ночью? Куда делся Дарро? Но я улыбнулась, завороженная готовностью Олиша делиться, и потерла пульсирующий локоть. Сглотнув и постаравшись не обращать внимания на боль в шее, я спросила:

— А почему пауков почитают?

— Потому что их паутина лучше всего подходит для того, чтобы лечить сложные раны. Прежде порезы или увечья, которые сопровождались лихорадкой, почти всегда приводили к смерти. Но мы научились сшивать раны и накладывать на них паучий шелк… и люди стали выживать гораздо чаще, – глаза Олиша загорелись страстью: целительство было его призванием. – Тело считает паутину частью себя. И кровь становится сильнее, борется с лихорадкой… а потом паутина исчезает, рана затягивается, и не нужно даже снова вскрывать новую кожу, чтобы достать ее. Паллен использовала паучий шелк десятилетиями… для местных применений и в тониках, сухим и свежим. У нее в лупике целая корзина стоит: она хранит там семью пауков. Именно благодаря им уровень нашего целительства так и вырос.

Я улыбнулась: его рвение было заразительным. К тому же Олиш пообещал, что я смогу узнать все их тайны и сама. Я не знала пока, что и думать о живущих в лупике мастерицы над лекарствами пауках, но знания об их применении и дарах позволили мне почти забыть о боли.

Боли, которую я чувствовала из-за…

Дарро.

Сердце сжалось.

Из-за Дарро я проснулась, не помня, что было вчера. Из-за него целитель снова приводил меня в чувство.

Но… это не его вина.

Он пытался защитить меня…

— Я благодарю тебя за то, что ты успокоил Руну, Олиш, но я настаиваю: позволь нам поговорить теперь с глазу на глаз, – Солин улыбнулся, чтобы приказ не казался таким резким, но глаз от Олиша не отвел.

Щеки целителя порозовели, он кивнул и направился к выходу.

— Найди меня, когда тебе станет лучше, Руна, и я поделюсь с тобой любыми знаниями, – он подмигнул мне и добавил: – К тому же ты можешь кое-чем и отплатить мне за это. Я не забыл о твоем обещании: ты сказала, что готова отдать мне все, что я захочу, после того как я вернул тебя в мир живых тогда, когда мы впервые нашли тебя. И теперь я знаю, чего хочу.

Я замерла.

— И… чего же ты хочешь?

Олиш бросил взгляд на Солина.

— Поговорим позже. А пока – отдыхай, выздоравливай, набирайся сил.