Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 242 – Пеппер Винтерс

Дарро громко выдохнул и тоже посмотрел на небо.

Я задрожала. Он отпустил меня – не уверена, по прежней договоренности или из-за настоящего непонимания.

Но затем Дарро открыл рот и впился в меня дымчатым взглядом.

— Прежде… когда мы касались друг друга. Небеса могли нас наказать, – он утер рот грязной рукой.

Зетас присела рядом с ним. Голос его опустился до хриплого шепота.

— Нас ударяла молния, если мы не подчинялись. Потому мы и продолжаем поднимать взгляды, – Дарро покачал головой. – Я… я все еще чувствую ту боль, то наказание за нашу любовь…

Я тихонько закричала. Закричала в агонии.

Дарро произнес это слово… хотя нам запрещали любить в прошлом и снова запрещают любить сейчас?

Я предпочла бы удар молнии.

Я бы подняла руки и позволила боли прошить меня, если бы это отменило мою помолвку с Актором.

Я закусила губу в попытках унять свое горе. Преследовавшие меня пчелы вернулись в цветы, скорбно жужжа. Жалея меня.

Сердце не выдерживало такой боли.

Я не могла слышать об этих общих воспоминаниях теперь, когда мы наконец смогли вспомнить. Сломанные воспоминания подарили тысячу новых вопросов. Воспоминания сообщили о том, что наша любовь была обречена с самого начала.

У меня не хватало сил. Только не сегодня.

Может быть, их не хватит мне никогда.

Тогда, когда я заплакала, из земли забила река. А теперь я просто намочила собственные щеки.

Вздохнув, я удержала оставшиеся слезы и потерла тыльной стороной ладони замирающее, полное мучений сердце.

— Я… я кое-что вспомнила. Когда ты помог мне погасить свет, который я не могла погасить сама.

Дарро молчал, наверняка почувствовав, что я не хочу, чтобы он говорил.

— Я вспомнила, как нас предупреждает небо. Вспомнила, как меня мучила жажда. Вспомнила, как из слез моих появились река… и озеро… и океан.

Дарро нахмурился, запустив пальцы в волосы.

— Этого я не помню. По крайней мере, пока, – он сделал пару шагов туда-обратно, а потом повернулся ко мне и опустил руку. – Ты знаешь, что ты такое, Руна? Ты наконец вспомнила?

Я покачала головой.

— Я видела всего ничего. И не поняла… я даже не уверена, что это было на самом деле. Как может одна слезинка превратиться в реку?

Дарро подошел ко мне. Я дернулась, отпрянув назад.

Он остановился и скривился.

— Я не знаю. Но я не остановлюсь, пока не узнаю, – он протянул руку и схватил меня за запястье – недавняя татуировка с пчелой заныла от соли на его коже. – Мы уходим. Сейчас же. Ты не вернешься к ним. Мы начинаем вспоминать. Однажды мы вспомним все, и тогда…

— И все и вся снова постараются нас разлучить.

— Мы им не позволим, – рявкнул Дарро и глянул на Зетас и Син – волчицу и рысь, которые спокойно сидели рядышком, ветвистые рога к спиральным рогам, – и добавил чуть тише: – Мы касаемся друг друга, и они нас не кусают.

Темные глаза его сверкнули вызовом.

— Я тебя поцелую, и они не смогут мне помешать, – Дарро притянул меня к своей груди.

Я буквально упала на него, раскрыла рот в удивлении – он тут же опустил голову и прижал свои губы к моим.

Я замерла, но всего на мгновение. Меня съедала тревога.

Я все еще винила его.

А потом я растаяла.

Его губы прижимались к моим с восхитительной силой, уговаривая и моля о том, чтобы я поцеловала его в ответ.

Кончик язык провел по линии моего рта, и я открыла его. Дарро застонал.