Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 117 – Пеппер Винтерс

— Как это возможно? – девушка впилась в меня взглядом. – Кажется, ты и от лихорадки больше не страдаешь. И твое тело… исцелилось.

— Волки отнесли меня домой, – я пожал плечами, понадеявшись на то, что этого ей хватит.

— То есть это они сделали? – она покачала головой. – Но как?

— Я не знаю.

— Ты не знаешь? – она уронила мое запястье и провела ладонью по оставшимся на коже символам.

С каждым движением, с каждым порывом дождя девушка становилась все чище, все реальнее… словно избавлялась от скрывавшего ее от чужих глаз покрова.

— Эти узоры… – я протянул руку и провел пальцем по оставшейся грязи. – Что они означают?

Она скривилась.

— Они часть… то есть были частью ритуала. Транса.

Девушка обернулась через плечо на лагерь людей Нил и охнула.

— Не понимаю, как я оказалась здесь, ведь всего мгновение назад я была… – она нахмурилась. – Не может этого быть.

Она посмотрела мне в глаза – в ее собственных дрожала паника.

— Ты меня видишь. Ты меня касаешься. Я в самом деле здесь или… или я… я дух?

— Дух? – нахмурился я. – С чего бы тебе быть духом?

Она провела руками по мокрой груди, стирая нарисованные вокруг сосков круги и длинную линию, тянувшуюся от живота до нижней губы. Обхватила себя руками.

— Я не понимаю, как здесь оказалась, – повторила она про себя и посмотрела на деревню. – Видит ли Солин, что меня там нет, или мое тело все еще лежит рядом с ним в его лупике?

Девушка подняла глаза к штормовому небу.

— Уже почти рассвет. Огонь должен был отпустить нас. Гриб и символы сработали – они вернули меня из пламени. Но я не дома. Что, если корень дамака все еще здесь, в моей крови, и дух мой не может вернуться в отравленное тело? – она охнула. – Что, если все это мне просто кажется? Транс внутри транса.

Она вновь посмотрела на меня.

— Но это, должно быть, правда. Как еще ты смог бы здесь оказаться? Живым и здоровым, хотя должен был умереть от лихорадки? – она задрожала и снова обняла себя. – Это ты дух, не я.

Я молчал. Я боялся за ее рассудок.

Она низко, страдальчески застонала.

— Но если тебя здесь на самом деле нет… это значит, что ты не пережил лихорадку… или пережил, но я не пережила транса? Или, может, мы оба мертвы, и тогда…

— Я жив, – я коснулся своей груди, провел руками по телу. – Видишь?

Я протянул к девушке руку и крепко сжал ее плечо. Стоило мне коснуться ее, и кожу кольнуло – как и всегда.

— И ты тоже жива. Как и я.

Она вздрогнула и широко распахнула глаза.

Как же больно было видеть ее такой растерянной.

— Мы оба здесь, – пробормотал я. – Это происходит на самом деле. Нет никакого транса, и нет никакой смерти. Мы просто стоим посреди бури.

Что, если тот охотник, который пытался накрыть ее, помутил ее рассудок? Повредил не только тело, но и разум тоже? Что, если дух ее сломлен, и только так она смогла примириться с тем, что случилось?

Сердце сжалось от боли.

Мне захотелось убить того охотника.

Превратиться в волка и когтями выскрести из груди его прогнившее, отвратительное сердце.

Я отпустил ее плечо и прошептал:

— Не знаю, что с тобой случилось после того, как Салак забрал меня, но мне жаль, что я не смог тебе помочь.

Я медленно, чтобы не испугать девушку, подошел к ней.

— Что бы ты ни пережила, все уже закончилось, – я нежно, осторожно приложил руку к ее щеке. – Я с тобой.