Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 109 – Пеппер Винтерс

* * *

Я моргнула и оказалась совсем в другом мире.

Здесь было так ярко.

Так ярко! Повсюду – красно-коричневое золото.

Оранжевое сияние закрыло мой взор: оно лилось не с неба, а в неправильную сторону, вверх, плывя и извиваясь, словно изогнутые деревья и перевернутая река.

Я охнула и упала на колени. Или по крайней мере… колени, которые подарил мне огонь.

Форма, в которой я жила сейчас, совсем не походила на ту, в которой была прежде. У той были мускулы и жилы. Эта была полностью слеплена из пламени: язычки его облизывали ярко-красное ядро моей горящей руки. Ноги сияли белизной, повторяя за жаром, таящемся в самом сердце пламени.

Пальцы заискрили и зашипели – я провела по щеке. Я не почувствовала ничего, кроме расплавленной мощи, разгоревшейся и обжигающей.

Дыхание сперло. Я выдохнула дым и вдохнула его обратно в свои огненные легкие. Мир вокруг меня был объят пламенем. Оно обжигало небо, облака пульсировали оранжевым, красным, желтым. Колышущаяся вокруг меня трава была языками пламени, дымчатокрылые птицы клевали поспевшие зерна, а потом исчезали во взбитом огнем небе.

Горящая рысь с пеплом на шерсти пробежала мимо.

Сверху спикировал ястреб – его перья чернели от сажи и углей.

Я поднялась на ноги, сделала шаг – из-под ступней потекла струйка дыма, полетели в воздух угольки.

— Иди вместе с нами, а не против нас, – прошипел в голове еле теплящийся голос. – Ибо ты – наша, а мы – твои.

Я закричала.

Из горла полились языки пламени. Я перешла на бег.

Чтобы вернуться в тот мир, в котором было больше смысла.

Но меня обхватила чья-то рука. Остановила меня.

— Дыши, Девушка. Я с тобой.

Пытаясь вдохнуть нетронутого огнем воздуха, я вцепилась в Солина. По крайней мере… я надеялась, что это был именно он.

Пропали его длинные черные волосы и кожа цвета эбенового дерева. Здесь Солин был золотым, как и я. Таким же сияющим и беспощадным, как костер в центре деревни Нил. Глаза чтеца пылали оранжевым, зубы – желтым, а кожа его полнилась теми же углями и сажей, что носили и все окружавшие нас создания.

— Ты в безопасности, – пробормотал Солин. – Просто доверься огню, отдайся ему. Он подарил нам формы тогда, когда у нас не осталось собственных тел.

Глаза мои расширились: я посмотрела туда, где касались меня чужие пальцы. Пальцы Солина были объяты пламенем и сливались с моей огненной рукой. Мы с ним стали двумя столбами огня, которым придали форму, но которые остались частью целого.

Я попыталась найти в этой мысли хоть какое-то успокоение.

Довериться Солину: он ведь и прежде бродил по этим пламенным полям и знал, как найти путь в этом безумном мире. Я заставила себя сделать вдох и задрожала – пальцы чтеца крепче вцепились в мою сияющую углями ладонь.

Он сжал мою руку, и я это почувствовала.

Не нажатие ладони, а всполох пламени его поддержки. Я успокоилась, и следующий вдох оказался не таким ужасным. Огонь шипел и трещал.

Слова путешествовали по углям и вихрились в саже, передавали сообщения, которые я не успевала понять. Но Солин – другое дело. Он улыбнулся своими объятыми пламенем губами и кивнул такой же шеей.

— Сердце Квелиса приветствует тебя, Девушка.

Я вздрогнула от удивления.

Это слово.

Квелис.

Я знала это слово.

Не потому, что Солин и Ния называли его прежде, а потому что оно принадлежало языку, на котором я говорила с ним. С незнакомцем. Тому грудному, льющемуся языку, который струился прямо из сердца, а не из головы.