Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 89 – Виктор Алеветдинов

— Госпожа Ли, — тихо сказал Вэй. — Не провоцируйте ворота.

— Вэй Жэнь, если я перестану провоцировать ворота, значит, печать перекинулась уже на меня.

Он должен был возразить: про неуместность формулировки, отсутствие доказательств и её привычку спорить с неодушевлёнными объектами. Но Вэй только кивнул.

— Возможно.

Сяо-Лань похолодела. Небесная печать над воротами вспыхнула: «Предъявите общее воспоминание, которое не было куплено, подделано, переписано или навязано третьей стороной».

Цикада №108 высунулся из нефритовой шпильки.

— Совместный штраф за почти-поцелуй — это навязанное третьей стороной или результат взаимной глупости?

Печать помедлила. «Подлежит проверке».

— Не начинай, — сказала Сяо-Лань.

Вэй смотрел на ворота.

— Наша официальная первая встреча могла быть частью чужой конструкции. Временная помолвка заключена ради расследования. Запись Книги Помолвок возникла из-за свидетельских показаний соседей и магической интерпретации.

— Вэй.

Он замолчал, и это молчание было хуже спора.

— Попробуем не романтику, — сказала она. — У нас с ней сомнительная бухгалтерия.

Печать зажглась ярче. «Допускаются: общая радость, общий страх, общая утрата, общее обещание, общая ссора, если она раскрывает устойчивую взаимную значимость».

— Ссора? — Сяо-Лань прищурилась.

На створках появилась новая строка: «Ссора признана потенциально интимной формой знания».

Цикада восторженно затрепетал.

— Руководитель, это наш жанр!

— Молчи с уважением.

Сяо-Лань взяла Вэя за руку не потому, что так требовали ворота, а потому что его пальцы стали холодными.

— Вспоминайте. Настоящее. Не красивое, не правильное. Наше.

Первым вспыхнуло Нефритовое бюро: беспорядочный стол, шкаф, Цикада с чернильными усами, Вэй в белых рукавах и Сяо-Лань с папкой, которую она держала как нож. Вэй сухо напомнил о нарушении норм хранения признаний, Сяо-Лань — о его желании оштрафовать воздух за свободное перемещение. Печать вынесла решение: «Воспоминание подлинное. Уровень супружеской значимости: недостаточный. Классификация: начальная враждебность с перспективой».

— Даже ворота видят перспективу, — прошептал Цикада.

— Следующее, — сказала Сяо-Лань. — Кабинка проверки профессиональной необходимости.

Вэй напрягся. Это было хорошо. Они вспомнили розовые чернила, почти-поцелуй без фактического касания и штраф, который Вэй ещё недавно собирался обжаловать. Теперь печать заставила его произнести:

— Возможно, нет необходимости.

Сяо-Лань сжала его руку до боли.

— Есть. Вы ненавидите этот штраф. Он неточный, наглый и лучше вас понял момент.

В его глазах мелькнуло смущение — слабое, но живое. На золоте ворот возникла тесная кабинка, Цикада между локтем Вэя и сумкой Сяо-Лань, сам Вэй, удерживающий её за плечо на один слишком долгий вдох.

«Воспоминание подлинное. Уровень супружеской значимости: спорный. Классификация: предварительная эмоциональная близость с чрезмерным участием фискальной системы».

— Ворота умнее налоговой, — сказал Цикада.

— Не подходит, — тихо произнёс Вэй.

— Для выхода нет, — согласилась Сяо-Лань. — Для шантажа — прекрасно.

За их спиной красные нити стали ближе. Су не появился, но Фестиваль закрывал проходы один за другим, уверенный, что всё равно выведет их к нужной сцене.

Пельмень-пророк с рукавом, который Вэй счёл «конструктивно слабым», ворота признали подлинным бытовым абсурдом с растущей значимостью. Вэй хотел возразить, но Сяо-Лань велела не спорить с воротами: эту привилегию она уже заняла.