Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 70 – Лия Совушкина

— Я виноват, — сказал он наконец.

— Нет! — я поднялась так резко, что Пятнышко встрепенулся, но тут же снова засопел. — Вы сделали всё, чтобы защитить…

— Поздно, — перебил мужчина тихо, но твёрдо. — Если бы я заметил раньше… никто не посмел бы косо взглянуть в твою сторону.

Он шагнул ближе. Я осталась на месте. Разные ощущения смешались внутри: тревога, смущение, тихое притяжение, от которого хотелось сделать шаг назад… и вперёд одновременно.

— Лили, — его голос стал ниже, глубже. В нём появилось что-то звериное, инстинктивное, но не пугающее — скорее обволакивающее, тёплое. — Если бы ты упала… если бы с тобой что-то случилось…

Он поднял руку. Коснулся моей щеки.

Сначала — едва. Как проверяя, можно ли прикасаться. Будто я могла исчезнуть, если он надавит сильнее. Тепло его пальцев прожгло кожу, и я почувствовала, как внутри всё дрогнуло.

— Я бы разорвал каждого, кто причастен к этому, — сказал Дориан.

И я замерла. Потому что это было не обещание мести. Это был инстинкт. Глубокий, хищный и при этом какой-то страшно искренний.

— Дориан… — прошептала я. Слова рассыпались, не успев сложиться во что-то разумное.

Он наклонился чуть ближе. Всего на миг.

— Ты в безопасности здесь, — сказал он. — Пока я рядом.

Этот тихий шёпот прозвучал куда сильнее любых клятв, которые я слышала в своей жизни.

Я сидела, не двигаясь, чувствуя лишь тепло его пальцев, которые всё ещё лежали на моей щеке, и медленное, глубокое дыхание спящей Люми. Пятнышко тихонько фыркнул, перевернувшись, и маленькая лапка легла на мою ладонь.

Комната больше не казалась чужой. Она стала другой. Слишком близкой. Слишком… нашей. И я не знала, чего боюсь больше — ночных теней за дверью или того, что становилось между мной и Дорианом, пусть он этого ещё не признавал. А может, признавал — просто боялся сказать вслух.

А я… я была не уверена, готова ли услышать. То, что драконы дают только тем, кто им действительно дорог. Моё сердце стучало так громко, что казалось — он услышит его даже сквозь плотный воздух комнаты. Каждое биение будто отдавалось в висках, перекликалось с огнём в камине, шорохом ветра за окном.

— Дориан… — одними губами прошептала я.

Он наклонился ближе — не спеша, будто проверяя, не отступлю ли. Свет от огня ловил его черты, подчёркивая линию скул, тёмные ресницы, тяжёлую тень на подбородке. Между нами оставалось расстояние — такое маленькое, что стоило мне вдохнуть чуть глубже, и грудь коснулась бы его.

— Ты больше не будешь ходить одна, — сказал он негромко, почти шёпотом. — Никогда.

Слова легли на кожу как прикосновение — уверенное, безапелляционное. Я едва успела вдохнуть, чтобы ответить, как в дверь раздался нерешительный стук. Тихий, будто тот, кто стучал, надеялся, что ему не откроют.

Мы оба вздрогнули, но он первым отвёл взгляд. Я почти физически ощутила, как разряженный воздух вокруг нас вновь становится обычным.

— Войдите, — сказал он, не повышая голоса.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла Мари — бледная, напряжённая, с аккуратным конвертом в руках. Взор её скользнул между нами мгновенно, но достаточно для того, чтобы её щёки порозовели.

— Это… пришло из города. Передали срочно, мисс Лили, — выдохнула она.

Я поднялась и подошла ближе. Конверт был плотный, слегка помятый. На нём — чёткие, ровные строки. Я узнала их сразу.