Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 47 – Tommy Glub

— Чёрт возьми! — резко шипит он, поворачивая голову вправо.

Я медленно, почти нехотя, поворачиваюсь тоже.

На белоснежном снегу виднеется вдали тёмное, массивное существо. Оно далеко, но его силуэт уже вызывает первобытный ужас. Густая тёмно-коричневая шерсть, мощные лапы, длинный хищный силуэт.

Оно медленно поднимает голову, морда обрамлена инеем, глаза вспыхивают яростью.

И когда оно нас замечает, из его пасти снова раздаётся утробный рык.

Долгий. Голодный.

Я вдыхаю морозный воздух, и мне кажется, что я уже слышу, как этот зверь дышит.

— Лия, бегом к скалам! — шипит Арон.

Я заставляю тяжеленные ноги двигаться. Камни под ногами скользкие, неровные, но я стараюсь бежать, даже когда страх молотом стучит в висках. Он мешает дышать, заставляет оглядываться через плечо, будто это хоть как-то поможет.

Этот зверь — хищник. У него массивное, покрытое грязно-бурой шерстью тело, когтистые лапы, способные одним ударом вспороть плоть. Он похож на медведя, но те, что я видела на картинках, были в разы меньше. И как то менее устрашающие.

Он мчится за нами, и в какой-то момент мои ноги словно отказываются бежать дальше. Сводит икры, лёгкие обжигает мороз. Паника душит, я замираю, а затем чувствую, как Арон резко дёргает меня на себя, цепляясь пальцами в мою руку.

Керн на бегу вытаскивает из-за пояса нож. Я, запыхавшись, бегу за Ароном, в груди колотится сердце, а все мысли вытесняются одним, отчётливым чувством — голым инстинктом самовыживания.

Теперь я знаю, что это такое.

Арон останавливается так резко, что я по инерции едва не сбиваю его. Под ногами хрустит снег, воздух обжигает ноздри, а сзади раздаётся грозный рёв. Он проносится сквозь меня, пробирая до костей. Зверь голоден. Он хочет нами полакомиться.

Но… кажется, мужчины не хотят стать добычей.

Тварь прыгает, массивная тень накрывает нас сверху.

И они нападают.

Я прижимаюсь к дереву. Мои пальцы судорожно сжимают шершавую, промёрзшую кору, ногти болезненно впиваются в неё, но я не ослабляю хватку. Ветер воет в ушах, рвёт волосы, заставляя меня вжиматься в ствол ещё сильнее.

Мы поднялись слишком высоко. Скалы, острые, безжалостные, торчат из земли, как клыки древнего зверя. Внизу плещется море. Его ледяные воды с глухим рёвом разбиваются о прибрежные камни, и этот звук смешивается с бешеным стуком моего сердца. Хорошо, что обрыв здесь не самый резкий — иначе страх наверняка уже парализовал бы меня окончательно.

Мой взгляд судорожно выхватывает происходящее впереди, и я мгновенно прикусываю губу, чтобы не закричать. В горле застревает сдавленный всхлип.

Арон стоит, тяжело дыша, его грудь ходит ходуном, а по лицу стекает кровь — тёмная, густая, она струится по щеке, задевая уголок губ. Он чуть пошатывается, но держится, пытаясь восстановить равновесие. В руке, стиснутой до побелевших костяшек, поблёскивает нож.

Перед ним — зверь.

Огромный, уродливый, словно из детских ночных кошмаров. Его шкура покрыта свалявшейся шерстью, он постоянно атакует передними лапами с ужасными и длинными когтями. Глаза — два жёлтых раскалённых угля, в которых нет ни капли разума, только безудержная жажда крови. Его пасть распахивается, обнажая клыки, из глотки вырывается хриплый, устрашающий рык.

Керн с ожесточённой яростью бросается в атаку с другой стороны. Но… схватка не равна. Этот хищник больше, сильнее любого человека.