Книга Пироженка в его когтях, страница 26 – Лина Маск

Хм, с Пирожкой было занимательно: прочие девицы вечно строили из себя невесть что, а она была искренна. И в играх с зачарованными шахматами, надо признать, преуспевала изрядно — для особы женского пола.

Растягиваюсь на ложе, наслаждаясь покоем, — и тут осознаю, что в комнате не один. К покоям прилагается купальня. Как я не расслышал шума воды? Разумеется, это не тесная келья, здесь стены толсты.

…

На светлой коже блестят капельки воды, а из одежды на ней лишь полотенце. Клер смотрит на меня во все глаза, молча раскрыв ротик, и ткань падает к её ногам. Теперь она предо мной во всей своей естественности — во всей красе.

Клер

Выпучив глаза, гляжу на Дрейка. О, боже, я же совершенно нага, стою пред ним, словно на сцене! Хватаю спасительное полотенце с пола. Не в силах даже вскрикнуть от потрясения, но мысленно воплю!

— Что… — слова застревают в горле при взгляде на юношу.

Секунда — и растерянность на его лице сменяется иным выражением. Взгляд чёрных очей становится хищным. Если прежде я видела в Дрейке зверя, то это было лишь игрой воображения; ныне же он воистину подобен дракону, даже не воплощаясь — опасному, гордому и алчущему моей плоти.

Дрейк,хрипя, делает шаг вперёд и надвигается на меня, его фигура словно нависает сверху, отбрасывая длинную тень:

— Убери ненужное.

Не успеваю и пискнуть, как Дрейк подлетает, срывает с меня кусок льяной белой ткани и вжимает в стену. Одной рукой перехватывает вверху запястья, другой сжимает шею — не столь сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, дабы лишить голоса. Стою пред ним совершенно нагая и в позе распятия, лишь с воздетыми вверх руками. А он пожирает меня страстным взглядом.

И я прямо чувствую, как Дрейк мысленно овладевает мною. Ощущаю, как от этой ситуации начинают пылать щеки, как ужас гулко стучит в груди, а ниже чрева трепещет вожделение. Совершенно теряю рассудок от древесного его аромата.Тишину разрывает стон. Какой ужас! Вдруг понимаю, что издала его я.

Дрейк медленно наклоняется ближе, его дыхание касается моей щеки, голос звучит низко и вкрадчиво:

— Нравишься ты мне такая. Правда, забавно?

И, не переставая пожирать плоть глазами, разжимает хватку на горле, скользит по моей коже отчего‑то чуть дрожащей ладнью огибая грудь, проводит по животу кончиками пальцев до самого низа. Вздрагиваю от прикосновения, и Дрейк жадно впивается в мой приоткрытый рот. В голове — полный ураган! От резкой боли прикусываю его полную губу. На языке появляется привкус меди.

Дрейк чуть отстраняется, но всё ещё нависает надо мной, его голос понижается до шёпота, едва различимого, но обжигающего.

— Ты невинна. Вижу, придерживаешься иных норм, чем твоя сестра.

Чуть отстраняется и глядит на меня, словно на диковину.

«Ну же, — мыслю я, — закричи на него! Оттолкни! Сопротивляйся!» Но я ничего не могу совершить. Ни‑че‑го. Только ловить ртом воздух, словно после долгого бега, и слышать собственный ритм сердца: тук‑тук‑тук.

И в самом деле, тук‑тук не в моей голове. В дверь постучали!

— Клер, отвори, надобно мне с тобою безотлагательно побеседовать, — миссис Эмилия Фаер нетерпеливо крутила ручку. Это моя мама. Но дверь была на защёлке.

Дрейк отлетел от меня со скоростью ветра, ловко перепрыгнул через подоконник и, не оглядываясь, скрылся в кустах. Теперь стало ясно, как он проник в мой дом.