Книга Пироженка в его когтях, страница 24 – Лина Маск

Любопытно, зачем ему вообще эта академия? Раз, как шепчут, его гримуары расхватывают словно эль… Писал да и писал бы, не отвлекаясь на учение недоразумений? Разве что забыться от прошлого — тут я его понимаю…

— Клер, вы спрашиваете об этом уже в третий раз, — отвечает Мистериус вполне дружелюбно, хоть и с ноткой раздражения. — Вы две недели назад, ещё до начала учебного года, передали мне свою книгу. Поймите, у меня есть свои дела: подготовка к занятиям, заклинательская работа, в конце концов. И, как я уже говорил, пометки удобнее делать в магическом шаре: он, в отличие от пера с бумагой, всегда под рукой. В издательствах тоже принимают тексты через него — в конце концов, девятнадцатый век на дворе. Вы точно не нашли старый шар? Терять такие вещи в принципе опасно…

Вся пунцовая и потупившая взор, Клер похожа на попавшую врасплох первоклассницу.

— Нет, как и говорила, оставила его, видимо, на берегу, когда ходила посмотреть закат… Вся книга там, я никому не отсылала рукопись. Боюсь, она утеряна навсегда. Конечно, могу переписать её с того пергамента, что передала вам…

— Я уже прочёл треть заклятий и сделал там пометки, так что перепишите уже с моими корректировками. Перенос на новый магический шар будет долог.

— Простите, простите за мою настойчивость, — мямлит Клер. — Мне просто необходимо было ваше мнение о моём гримуаре, не могу не думать о нём.

«Так вот чем на самом деле занята твоя голова. А мне, вернее, Эдвину, ты о нём не сказала. Всем поделилась, а этим — нет», — думаю озадаченно.

— Руны вызова стихий, что ты придумала сложить вместе, выглядят весьма и весьма недурно. И, думаю, скорей всего, заработают, — кивая, говорит Мистериус. — Но это будет преждевременный вердикт — с трёх‑то глав.

Клер расплывается в глуповатой улыбке. У звёздного профессора «недурно» было высшей похвалой, после чего следовало «неплохо», затем «на троечку», а в самом конце красовалось: «Мои лекции всех учат думать, а вас почему‑то дурака валять».

Заметив, что учитель собрался уходить, я ныряю в пустую аудиторию и прячусь за занавесками, укрывшись от всех за куском плотной ткани. Вот так теперь я наедине с тайнами Клер.

Любой мужчина, пусть и не признается, всегда жаждет узнать, что у женщины на уме. Нет, Клер не моя дама. Она хуже — мой враг. Вдвойне интересно проникнуть в её тайны. Однако меня ждало горькое разочарование: в шаре не оказалось абсолютно ничего примечательного!

Теперь понятно, почему тут нет охранного заклятия — даже любовных писем от Эдварда не заметил. Скучные портреты с Рози и родными — те самые, что вешают вдоль коридоров поместья. Переписки унылые, а псевдоним из Альманаха знакомств удалён. В моём собственном шаре было больше поводов для подозрений насчёт Клер, чем у неё самой.

Послышался скрип. Разве уже время занятий? Нет, вошли лишь двое и закрыли дверь на ключ. Я присмотрелся к целующейся парочке. Кто это вообще, что за непристойность? И тут едва не поперхнулся: директриса и учитель гадания? Тот, что не относится ни к одному факультету. Его лекции выбирали как дополнение, только ради развлечения. Точно они. А я‑то ломал голову: зачем учитель столь наивного предмета, который интересен разве что людям (потому что гадание на картах — это вилами по воде), в нашей академии? Теперь ясно, для чего.