Книга Хочу назвать женой, страница 16 – Виолетта Иванова

— Слава богам, выжила. А я-то уже подумала, что уже все. Сутки как мертвая лежала. Я все что могла, сделала.

— Тетушка, а что с…, - Алаяна не договорила, закрыла глаза и заплакала.

— Нет больше ребеночка. Мертвый он был уже, когда ты ко мне пришла. Кто побил тебя? Пелагея?

Алаяна не ответила, только отвернула от Анфисы лицо, чтобы она не увидела, как из глаз покатились слезы.

— И ребенок, я так думаю, Ванькин, — сказала женщина, словно знала об этом. — Твари, как есть твари. Ну ничего, отольются им еще твои слезы. За что Пелагея побила тебя?

Алаяна хотела промолчать, но Анфиса положила свою теплую ладонь на ее плечо и погладила, как когда-то ее гладила матушка. И девушка расплакалась, рассказала все без утайки. И про Гришку рассказала, как он снасильничать ее хотел. Анфиса сидела рядом с девушкой, продолжала задумчиво гладить ее по плечу.

— Может и хорошо, что ребеночка этого потеряла. Он бы тебя всегда с этими нелюдями держал связанной. Но они за это заплатят своей жизнью, не стоит об этом плакать. Что думаешь дальше делать? — спросила лекарка.

— Хочу убраться отсюда подальше, чтобы не нашли они меня больше.

Анфиса согласно покачала головой.

— Ты пока не торопись, пусть твои болячки заживут. Дай телу своему пару деньков, а потом мы что-нибудь придумаем.

Два дня провела Алаяна в доме у Анфисы. Женщина куда-то выходила днем, потом возвращалась и сидела за столом хмурая.

— Пелагея шум подняла, по селу бегает тебя ищет. Ведет себя так, словно это ты ее обидела, говорит всем, что ты сбежала от нее, наплевала на доброту ее и заботу. Гришка тоже рыщет по селу, как ненормальный, что хочет не знаю. Ванька ходит какой-то пришибленный. Анна, что соседка со старостой, говорила, что скандал был между Ванькой и Ладой, приревновала она жениха своего, даже от свадьбы хотела отказаться, но вроде помирились они, — Анфиса хмыкнула. — Эта Ладка своего не упустит, раз уж вцепилась в Ваньку, то даже чёрту его не отдаст.

Алаяна слушала все эти новости и сжимала губы. Слез больше не было, была глухая злость на всех и боль в груди. Может и права Анфиса, что нет больше ребеночка, не будет она каждый раз Ивана и его мать вспоминать, когда он на свет появится.

К вечеру второго дня, когда раны девушки немного зажили и она понемногу стала подниматься и ходить по дому, держась за стены, Анфиса накрыла ужин.

— Завтра я возьму у Игната повозку, сказала ему, что хочу в соседнее село съездить к своей крестной, которая меня давно в гости звала. Скажу, что до тепла там останусь. Все равно Игнату коняка не нужна, только и знает, что на печи лежит. Вот на его повозке и отвезем тебя к сестрице моей. Она далеко живет отсюда. Пелагея даже и не подумает, что я могу туда поехать.

— К сестре?

— Да. Рада — моя родная сестрица, на три года меня старше. Ох и красавица она была, все парни села вокруг нее вились. Мы с ней рано без родителей остались, она для меня как мамка была. Жили в этом доме. Когда мне шестнадцать исполнилось, увез ее из села в свой городок залетный молодец, там вышла за него замуж. Я через год за своего Семена вышла замуж, но он погиб через месяц. Его родители выгнали меня из своего дома, вот я и вернулась в наш дом, живу здесь одна. И Раде моей не повезло в жизни, утонул ее муж через два года, деток от него так и не родила, замуж больше не вышла, так и живет, как я одна, людей лечит. Это нам от нашего прапрадеда знания достались. Пелагея — наша двоюродная сестрица. С Радой она давно отношений не поддерживала, всегда завидовала ей, красоте ее. А оно вон как обернулось.