Книга Эксклюзивно для Его Величества, страница 57 – Татьяна Кадуцкая

Оказывается, папа тоже открыл на моё имя счёт в банке и все эти годы регулярно переводил туда денежную сумму. Я узнала об этом, когда решила вернуть автолёт в салон «Ассиен», а деньги — Борису Камберу. Как и предупреждал консультант, мне вернули не всю стоимость «Кайруса.» И разницу редактору «Вечерних вестей» я доплачивала из своих. Для меня это оказалась не маленькая сумма. К маме и отчиму я принципиально не хотела обращаться за помощью. К бывшим приятелям тоже. Подумывала взять кредит в банке, но решила на всякий случай спросить у папы. Вот тогда и узнала, что у меня есть довольно приличный капитал.

Тем же вечером я услышала, как отец и мать ругаются по гилайону (перед этим я сообщила Хейли, что служащие салона придут за автолётом). Мама кричала, что не нужно никому ничего возвращать. А папа боялся, что Камбер начнёт склонять моё и без того потрёпанное имя: выставит меня расчётливой стервятницей, которая взяла деньги и кинула его. Мне кажется, вряд ли. Камбер был запуган ткачами и, скорее всего, опасался слежки. Поэтому держал рот закрытым. А я… Я просто хотела избавиться от всего, что связывало меня с той историей. И вернула деньги за интервью, которое не давала… Или давала?.. Я не знаю… Иногда я боялась, что сошла с ума!

— Не отчаивайся, детка! — говорил отец. — Что случилось, то случилось. К сожалению, прошлое мы изменить не можем. Но одна, даже масштабная неудача — не повод махнуть рукой на всю жизнь. Ты молодая, талантливая. Ты добьёшься своего! Я в тебя верю! И готов помочь!

Я смотрела на него, жадно ловя каждое слово. Это было то, чего мне не хватало: обычное ободрение, поддержка. Не жалость, а участие. И предлагал мне это только он — мой папа.

Вот теперь я оценила всё. И за золотым блеском украшений и дисконтных карт, подаренных Хейли, разглядела истину. Поняла, кто по-настоящему любит меня. Как же я радовалась, что не выбросила папины подарки: милые вещицы из разных стран, откуда он приходил на мои дни рождения. Ведьминская куколка, заговорённая на удачу, осколок зерука — камня, упавшего с неба… Теперь они были дороже всех брендовых сумочек и туфель. Ведь эти подарки были уникальны и неповторимы. Вещи не для хвастовства, а для памяти. Жаль только, что поняла я это такой ценой!..

Я была благодарна папе и господину Труалю. Они не отказались от меня, взяли на работу, не глядя на «грязный список» и вопреки всем негласным распоряжениям. Относились с уважением, признавая мои заслуги за прошедший год. День за днём я училась жить заново, без опоры на имя отчима и отца, а скорее вопреки им. Ведь сейчас моя фамилия больше вредила, чем помогала. Я жила, не рассчитывая ни на кого. Да и меня, по сути, теперь всерьёз мало кто воспринимал. На мне поставили жирный крест, и никто не считал нужным и целесообразным цацкаться со мной, тратить свои силы и время.

Когда-то, сразу после смены гилайонного номера и удаления страниц в соцсетях, я готовилась к тому, что знакомые (не все, но хотя бы кто-то) всё-таки будут искать меня. Так вот, зря. Не искал никто: ни однокурсники, ни коллеги. Ушла и ушла. Пропала и пропала. Мои бывшие друзья словно отрясли руки. Я совру, если скажу, что легко пережила это. Нелегко. Внутри всё горело. Не ярким огнём, а медленным жгучим пламенем тлели наивные юношеские принципы и убеждения. В итоге после нескольких месяцев изгнания, сплетен и косых взглядов я словно переплавилась внутри, прокалилась и стала другой. Совершенно иначе смотрела на мир вокруг себя. Теперь я чётко делила окружающих людей по группам или кругам, как демоны и тёмные эльфы. Основная масса находилась вообще за пределами моего внимания и интереса. Были соседи и нынешние коллеги, которых я поместила в третий круг, — те, с кем в силу обстоятельств приходилось общаться — коротко и по делу, без всяких разговоров по душам. И был папа в первом, ближайшем круге — самый дорогой и родной человек, единственный, кому я ещё доверяла. Вы спросите, кто был во втором круге?.. Никто! Второй круг — это пограничная зона, отделяющая своих от чужих.