Книга Эксклюзивно для Его Величества, страница 56 – Татьяна Кадуцкая

Пока мужчины спорили, я прислушалась к себе и ничего не почувствовала: ни боли, ни разочарования. Какое-то чёрное безразличие и апатия. Наверное, я подсознательно была готова к тому, что никакого проклятия на мне нет. Надежда на это изначально была слабая.

— Софи… — ко мне подошёл отец.

Я через силу улыбнулась ему.

— Ничего, пап. Что-нибудь придумаем.

— Конечно, детка.

И я продолжала ходить на работу, что-то делала в доме, гуляла на улице, но всё это без вкуса, без желания. В телестудии машинально отвечала коллегам, когда они подходили, но даже толком не понимала, о чём меня спрашивают. Надежда на детектива, на то, что он сможет докопаться до правды, была для меня как ряд фонарей в туннеле. И я шла вперёд, ориентируясь на него и стараясь быстрее выбраться. А теперь эти фонари погасли, и я снова оказалась во тьме, не зная, куда идти дальше и кого просить о помощи. И как вообще мне можно помочь?..

Гораздо позже пришло понимание: как мне повезло, что на тот момент я работала. Если бы всё это время я сидела дома и ждала чуда, точно сошла бы с ума. А так подготовка шоу, студийная суета отвлекали. Я понимала, что от меня зависит работа целой команды и не могла её подвести. А ещё, наверное, пригодилась привычка брать себя в руки. Этому меня учили и мать, и отец.

— Неважно, что у тебя случилось: ты страдаешь от кишечной колики или поругалась с любимым человеком. Зритель не должен этого видеть, — наставляла мама.

— Говна у людей и в своей жизни хватает. Зачем им ещё твои проблемы?.. — вторил ей отец, но на свой, грубоватый манер. — Перед камерой отбрасывай всё и улыбайся, как будто ждала этой минуты всю жизнь.

Вот и сейчас я «улыбалась на камеру».

В Фете ко мне относились по-разному. Большинству, как ни странно, было безразлично, кто я и как сюда попала. Но были и те, кто пытался язвить, припоминая мой яркий старт год назад. А кто-то из жалости или лебезения перед отцом набивался в друзья. Коллеги из шоу звали в бар посидеть, расслабиться, но я отказывалась. Хватит! Надружилась уже!

Теперь у меня появилось свободное время. Я часто гуляла одна, спрятавшись за солнечными очками. Бродила по городу, по берегу реки, подолгу задерживаясь на уже пустынных пляжах. Часами сидела на лавочке и слушала шум бегущей воды. Я пыталась вспомнить тот проклятый день. И ничего! В голове были чёткие картинки, как я легла спать, как проснулась, как прошла порталом в студию. И ничего больше!.. Что со мной не так? Никто не мог ответить на этот вопрос. Да и никому не было до меня дела.

Совсем недавно мне наивно думалось, что я весьма важный, прямо незаменимый человек. А оказалось, нет. Мир прекрасно существовал без меня и даже не почувствовал, что я исчезла. Один папа переживал. Несмотря на суровый характер (а что вы хотели от военкора?), всё это время он трепетно заботился обо мне. Старался порадовать хоть какой-нибудь мелочью, например, новой кружкой с забавным рисунком или любимым мягким мороженым. В телестудии отец держался в стороне, понимая, что мне надо заново зарабатывать собственный авторитет, но я всё равно чувствовала его поддержку. Этакая невидимая никому страховка. И я держалась за неё.

Мы с папой сблизились как никогда прежде. Только сейчас я осознала и оценила, как много он сделал для меня за все эти годы. Раньше я довольствовалась мыслью, что отец не бросил и не забыл меня. И только теперь поняла, как трудно ему было приходить в дом Хейли, чтобы увидеться со мной. А в первый год после развода, когда меня конкретно ломало, папа был там частым гостем. Он приходил каждую неделю и старался порадовать приятными сюрпризами. По мере того, как я свыкалась с новыми реалиями, отцовские визиты и подарки становились реже, только на дни рождения и Йолль. Я большего и не требовала. Не в подарках же дело! Тем более я никогда не ощущала недостатка в деньгах. В этом плане отчим показал себя обязательным человеком, и баланс моей платёжной карточки всегда был положительным.