Книга Желанная для Альф, страница 5 – Ани Файер

— Ну что, Фадеев, — громогласит он, обращаясь к моему мужу и поглядывая на меня, сально улыбаясь, — готова ли твоя суженая отработать твой должок? А?

— Что? — не понимаю я, подскакивая на стуле, как ужаленная, после услышанного. Сначала я громко засмеялась, признав шутку удавшейся, оглядывая вмиг притихших окружавших меня людей. Смеялась до слёз, честное слово, пока этот мужичок не подошёл ко мне. Похоже, только до меня и не доходила вся серьёзность этой ситуации.

— Удивительно! — произносит он, расширив свои глаза непонятного мутного грязно-карего оттенка с яркими желтыми прожилками. Он странно повёл носом, широкие ноздри расширились ещё больше, и его полные губы опять растянулись в неприятной улыбке. — Смейся-смейся, сладенькая, пока есть время, — произносит он, задыхаясь от одышки. Какой же он неприятный мужчина! Не смотря на свою стать и деньги, от него ужасно разит пОтом и перегаром. Я это всё прекрасно чую, потому что он тяжело дышит прямо мне в лицо, так как мы с ним одного роста. А во мне — метр шестьдесят пять.

После слов депутата, мой муж в ярости сжимает свои кулачки, бросая бумаги на пол, подрываясь в нашу сторону.

— Тихо-тихо, не форси, Фадеев, пока я не передумал! — предупреждает жирный мужик, останавливая Макса одной поднятой вверх рукой, после чего вокруг него столпились лысые охранники, все одинаково неприветливые, как на подбор. А их пятеро. Надо признать, это будет травмоопасно, если ринуться против них в бой.

— Аркадич, прошу, не делай ей больно! — чуть слышно пищит мой муженёк.

— Макс, что здесь происходит? — не понимаю я, пытаясь отпихнуть жирдяя в сторону и протиснуться к моему козлу поближе, чтобы самой свернуть ему его петушиную шею.

— Всё очень просто, сладенькая! Ты подписала бумаги, что согласна перейти в собственность ко мне, Борису Аркадьевичу, на неопределённый срок в счёт оплаты долга твоего мужа. Ты читать-то умеешь? — неприятно хохочет он. — Там чёрным по белому было написано. Как отплатишь его должок в полной мере, плюс проценты, тогда верну тебя ему. Хотя, я подумаю, может, и себе оставлю. Такие сладенькие как ты мне ещё не встречались! Кто ты, дорогуша? Ты — редкостный экземпляр, это точно! Я смогу выставить тебя намного дороже, чем приобрёл, а этот долбоёб тебя профукал.

— Что-о-о-о? — уже я начинаю вопить, впиваясь ногтями в облысевшую башку этого шарообразного вонючего существа, делая ему небольшую, но обширную депиляцию на макушке.

— Сука! Отъебись, тварь! — пыхтит он, пытаясь спихнуть меня с себя. — Скрутить её! — орёт он своим тупым амбалам, когда он всё же выворачивается из моих цепких рук и бьёт меня. Я падаю на пол от неожиданности и боли, хватаясь за пылающее и саднящее от удара лицо. Чувствую, что лопнула губа, а по щекам бесконечным потоком текут слёзы. — Люблю строптивых. Я быстро тебя перевоспитаю, сладенькая! А ты — загадочная девочка. Иметь тебя — будет одно удовольствие! — произносит он, приглаживая полными короткими пальцами свою обцарапанную залысину. Этот Аркадич указывает на бумаги своим прихвостням, что так и валяются у ног моего недомужика, и неспешным шагом выходит из помещения, снова с трудом протискиваясь в двери кафе. Меня тут же подхватывают под рученьки и выводят на улицу.

— Анютка, я… — кричит мой благоверный, догоняя нас, пытаясь оправдаться передо мной.