Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 231 – eclair

С тех пор как я попала в особняк эрцгерцога, у меня ни разу не было возможности удостовериться, что наша с ним связь через черные камешки по-прежнему действует. Он ни разу со мной не заговорил, и я больше не видела его глазами. Вот и сейчас – услышал ли он меня? И слышал ли слова тети, больше напоминавшие угрозы?..

Весь день я была как на иголках и не могла дождаться, когда наступит ночь. Наконец это все-таки произошло, и я осталась один на один с особняком. «Интересно, – думала я, крадясь по коридору, – почему шпионы должны обязательно вершить свои тайные дела по ночам? Не все ли равно, когда их обделывать? И почему мне так страшно? Потому что сейчас ночь?..»

Днем полный людей и гомона, при свете луны особняк был совершенно безлюдным и каким-то удивительно пустым, будто в нем сроду никто не жил, – под стать своему хозяину, сдержанному и немногословному. Дворец Руперта, впрочем, тоже был его копией – одиноким и холодным, как замок Спящей красавицы из сказки.

Младший брат свирепого безумца-императора напоминал тихий омут в лесной чаще, глубокий и молчаливый. Какие тайны он хранил? Невозможно было поверить, что они с императором родные братья. Знал ли эрцгерцог о безумии царственного брата? Мечтал ли о перевороте, потому что ему было известно, что император помешался на виллетанской наложнице, которую привезли к нему против воли? И кто на самом деле был самым дорогим для эрцгерцога человеком?

Амелия… Чтобы разгадать шифр, я написала ее имя на листке бумаги: Амелия де Белуа. В истории о том, как какой-то вражеский офицер разгадал наш имперский шифр, смысл заключался в том, что буквы вроде бы следовало заменять цифрами, а пробелы пропускать – сначала шесть, потом четыре, потом два – и заново. Беда была в том, что я не знала наверняка, когда именно и в какой войне виллетанец взломал наш шифр. Я даже не могла сказать, было ли это до или после жестоких чисток Руперта. А главное, понятия не имела, совпадет ли шифр Вентибальда с тем, что когда-то разгадал виллетанец, или окажется чем-то иным.

В любом случае у меня не было другого выхода, кроме как пытаться. Тетя следила за мной в оба глаза (и видела насквозь!), а с Рупертом не было никакой связи. Я вдруг подумала, цепенея от ужаса, что он послал меня на задание как раз затем, чтобы от меня избавиться. Тори этого явно хотела, и я готова была биться об заклад, что она даже просила об этом принца.

— Вы паршивец, ваше высочество! – в сердцах прошептала я.

Во мне нарастал гнев. Что, в конце-то концов, я могу сделать? Если открою тайник, то не выберусь из особняка эрцгерцога живой, а если не открою – попадусь в мелкие острые зубки Тори. Той самой Тори, которая, между прочим, недавно почти умертвила бедного енота! А после нашей последней беседы я поняла, что стала в ее глазах кем-то вроде этого зверька. За что только она на меня так взъелась?

— О, вы просто кретин, ваше высочество, – зло шепнула я, глядя в стену. Ответа не последовало. Ну и прекрасно, ну и хорошо! Никто не спрашивал меня, как я смею такое говорить – значит, он меня не слышал, и настроение испортилось окончательно. И ради этого мерзавца я сую голову тигру в пасть! Хотя, будем честны, самый опасный тигр – это все-таки сам Руперт.

— И вообще вы, ваше высочество, похожи на пельмень, – свистящим шепотом проговорила я, теперь уже уверенная в том, что Руперт меня не слышит. – Вы переваренный, гадкий пельмень!