Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 202 – eclair

Стоило только последним искоркам магического символа погаснуть на ее груди, как Ева вновь принялась выть:

— Р-ру, ру-у…

Обычно тело воскрешенного мертвеца помнило только свое собственное имя. Но слово, которое, мыча, пыталась выговорить Ева, было его, Руперта, именем, и для его ушей не нашлось бы в мире звука ненавистнее. Поморщившись, он тем не менее вежливо согнул спину:

— Разрешите откланяться?

Широко раскрытые глаза императора уже смотрели сквозь него.

Кое-кто, конечно, знал, что император не в своем уме, но остальные трусливо отмахивались от этого. С другой стороны, Руперт и сам держал рот на замке. Так стоило ли ему обвинять других?

И все же только Руперт понимал, насколько всепоглощающим было безумие правителя. Известная пословица гласит: сколько людей, столько и секретов. Но почему именно ему, Руперту, достались самые поганые из них?

Он молча наблюдал за сюрреалистичной картиной, которую не мог показать даже верной Тори, и вдруг осознал, почему у него так ломит виски.

Проклятье! Он с силой прикусил собственный язык и хрипло шепнул:

– Не смотри!

Характерная боль в висках означала разделенное зрение. Видимо, от усталости и нервного истощения он потерял контроль над собой, и Ларриет смогла видеть его глазами. Он вообще забыл об их связи, настолько простой была эта магия по сравнению с тем, что он творил ранее.

Ощущая, как нарастает раздражение, Руперт зарылся лицом в ладони. В обычное время он даже не подумал бы о таком пустяке.

— Проклятье, – вновь глухо пробормотал он, а затем круто развернулся и торопливо вышел из императорских покоев.

В коридоре за дверями принц остановился и взглянул в окно, в дочиста натертом стекле отыскивая собственное бледное отражение. Шагнув ближе, Руперт зло шепнул:

– Ты видела?

Ответа не последовало. Как он ни хмурился, пытаясь сосредоточиться, увидеть Ларриет у него не вышло. Насколько же он выбился из колеи, раз не смог дотянуться до нее! Руперт был в ярости от того, что Ева до сих пор так сильно на него влияла.

Как много Ларриет успела увидеть? Хотя… не все ли равно?.. Граф успел выболтать ей такое количество тайн Красного дворца, что от парочки новых ничего не изменится. И все же ему не хотелось, чтобы Ларриет видела эту отвратительную картину. Все внутри принца содрогалось при мысли о том, что из всех людей именно она окажется втянута в эту мерзость.

Хотя какая-то часть его натуры хотела этого. Стремилась напугать ее до смерти, вывалить перед ней отвратительное нутро, вывернуться наизнанку до самых кишок, чтобы Ларриет затрясло от одного рассказа Руперта. Потом бы она наверняка сбежала. Люди, как правило, оправдывали его ожидания – всегда сбегали.

И все-таки другая его часть надеялась, что она не сбежит. Ему даже казалось, что если Ларриет останется с ним, то из этого может выйти что-то хорошее… Но полагаться на это всерьез было бы верхом наивности. Все, что задерживалось рядом с Рупертом, так или иначе гибло, и не существовало ничего и никого, кто был бы с ним и делал этим лучше себе или кому бы то ни было.

Он ведь знал, что ей не следует к нему возвращаться, что это ошибка, знал с самого начала. Так почему ждал ее – напряженно, словно охотник в засаде, раскинувший ловчую сеть для редкой птицы?

Его слова о том, что однажды он не сможет починить Еву, не были ни угрозой, ни блефом. Те жалкие остатки жизненной энергии, которые еще сохранялись в ее истерзанном теле, были уже на грани истощения. Руперт знал, что в тот день, когда он не сумеет заставить Еву шевелиться, император умрет.