Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 198 – eclair

Человеком, который встречал ее на той стороне, был не сам правитель этих пустынных северных земель, а его младший брат. Вместе с Евой на берег сошло еще около десятка молодых женщин. Рассматривая их, мужчина улыбался, скаля зубы, и этот оскал показался Еве страшнее звериного. Глаза брата императора горели каким-то жестоким блеском. Ева взглянула в них и вдруг бессознательно нахмурилась, потому что ее пронзило воспоминание. Клод!..

Улыбка и выражение глаз этого страшного человека так разительно отличались от выражения лица ее возлюбленного, что она вдруг ясно увидела перед собой принца. Юный наследник Виллетана умел улыбаться ярче утреннего солнца, а когда застенчиво смеялся, то и вовсе походил на мальчишку… Но прежде чем она успела что-либо осмыслить, перед ней предстал жестокий зверь. Она закрыла глаза, в немой мольбе протянув вперед руку, и ее ладонь коснулась лица мужчины.

— Имя, – потребовал он.

— Женевьева Арделл.

— Это твоя рука, Женевьева, так бесстыдно ощупывает мое лицо? – протянул он.

— Да, – шепнула она.

— И эти глаза, которые так старательно избегают меня, тоже твои?

Ева промолчала.

Он забрал ее. Никто так и не понял, почему этот человек, вечно конфликтовавший со своим старшим братом и даже осмелившийся на восстание против него, решил сделать наложницей императора Еву, у которой не было ни влиятельной родни, ни полезных связей. Впрочем, даже император догадался об этом слишком поздно.

Подпав под власть герцога Мирамонте, Ева соблазняла мужчин, а когда оставалась одна – билась в припадках, ненавидя себя и их. Ее разум истерзала чужая злая воля – она едва осознавала происходящее. Единственным чувством, удерживавшим ее разум от окончательного безумия, была ненависть ко всему мужскому роду. Но сложно было сказать, вина ли это герцога или так извращенно в ее сознании проявлялась вина перед оставленным Клодом. Ясно мыслить ей удавалось лишь в те минуты, когда она размышляла о падении Бельфернийской империи.

Но как погубить ее? Что сделать, чтобы она пала?

Даже когда император грубо хватал ее за лодыжки, разводя ноги в стороны, Ева не переставала мучительно размышлять над своей задачей. Пока ее белые плечи обжигало его жаркое, словно у дикого зверя, дыхание, Ева думала лишь о том, каким будет его конец. Так началась ее месть императору и целой стране – месть, у которой было имя.

Руперт, ее единственное дитя.

Сын наложницы-иностранки, бельфернийский принц с ранних лет не умел плакать – и все потому, что Ева, едва взяв его на руки, возненавидела детский плач. Несмотря на то что Руперту было дано родовое имя Лаперта, он (а технически она, ведь мать выдавала сына за девочку) даже не был вписан в императорскую родословную. Так и жил этот мальчик – очень тихо, в самом дальнем углу своего отдельно стоящего дворца.

Ева назвала его своим ребенком только тогда, когда он узнал, что в его жилах не течет кровь императоров. Это был момент невыносимого противоречия. В ту самую ночь, когда в его руках оказался страшный секрет правящей семьи, когда он узнал, что император бесплоден, Ева поклялась, что Руперт станет орудием ее мести. Ее дитя взойдет на императорский трон! Ее жалкий сын, в котором нет ни капли императорской крови, наденет на свою голову золотую корону… и превратит Бельфернийскую империю в руины.