Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 166 – eclair

— Зайду к тебе на обратном пути! – откликнулась я, любуясь его широкой улыбкой.

— В прошлый раз ты тоже обещала, но так и не зашла, – засмеялся он.

Я пожала плечами:

— Не могу же я покупать цветы ежедневно! Сколько, по-твоему, нам, простым слугам, платят?

По правде говоря, моего жалованья дворцовой фрейлины с лихвой хватало на покупку цветов, но Борис думал, что я служу горничной в каком-то столичном особняке. В ответ на мои слова он кивнул:

— И впрямь. Хозяин-то у тебя тот еще жмот!

— Что? – растерялась я.

— Какое же все-таки свинство, – с отвращением сказал Борис. – Выжимать из слуг все соки – и платить при этом сущие гроши!

— Да все не так плохо, – попыталась оправдаться я, но Бориса было не просто заставить замолчать.

— Не так плохо? – возмутился он. – Как же не плохо, когда ты в прошлый раз жаловалась мне, что работаешь на износ, а эта скотина тебе лишней монетки не даст!

Я в ужасе промолчала.

— Нет-нет, он редкий жмот, твой хозяин, так и знай! – убежденно повторил Борис. – Как подумаю об этом, прямо злость берет. И ведь до чего ты терпеливая девчонка, страшно подумать. Тебе, бедной, достаются сплошь окрики да колотушки, а ты даже не желаешь сказать, как его зовут!

Пока Борис распинался, я внезапно увидела рядом с собой Руперта. Как долго он уже стоял здесь? Каким образом появился так незаметно – неужели с помощью черной магии? И зачем ему вообще выходить в город?

Все эти вопросы вихрем пронеслись в моей голове, пока я вымученно смеялась в ответ на праведное возмущение цветочника, с ужасом косясь на фигуру в плаще, стоявшую возле нас. Низко надвинутый на лицо капюшон скрывал глаза Руперта, но почему-то я была уверена, что сейчас они светились нехорошим зеленым светом, как у кота.

«О, Борис, – думала я, леденея оттого, как цветочник входит в раж, на все лады костеря моего хозяина-злодея. – В одном ты совершенно прав! Кому-то сегодня точно достанется… и я даже знаю, кому именно!»

— Ты даже осунулась, бедняжка, – тем временем продолжал болтать он, с состраданием всматриваясь в мое побледневшее лицо. – Неужто этот гнус и впрямь держит тебя в черном теле?

Хуже всего оказалось то, что мне нечем было крыть, ведь в прошлую нашу встречу я и правда наплела Борису с три короба про своего злодея-хозяина, и теперь он, красуясь передо мной и на чем свет понося Руперта, то и дело пересыпал свою речь фразочками вроде «помнишь, ты же сама говорила, что этот жмот…». «Этот жмот» тем временем стоял в одном шаге от Бориса, внимательнейшим образом слушая его трескотню. Я мечтала провалиться сквозь землю.

— Не помню, чтобы я говорила подобное! – наконец вставила я, пытаясь хоть немного выправить дело. Борис закатил глаза, собираясь мне ответить, но не успел – его вдруг перебил Руперт.

— Надо же, – негромко сказал он, делая шаг вперед. – Какой же злодей этот ее хозяин. Что еще она про него говорила?

Руки Руперта были скрещены на груди, а губы – из-под капюшона виднелась нижняя часть лица – сжались в тонкую линию: верный признак подступающего бешенства. И надо ему было выбраться из дворца в такое неудачное время! Сидел бы себе и дальше, полировал свои ружья! А я теперь отдувайся.

Предчувствуя беду, я быстро встала между Рупертом и цветочником, закрывая Бориса своей спиной: