Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 128 – eclair

Император был отпрыском Красного дворца, безжалостным монстром голубых кровей, эгоистичным чудовищем, заботившимся лишь о собственном выживании. И это чудовище сожрало и моего отца, и всех де Белуа без суда и следствия. Сейчас, оказавшись в собственном прошлом, я могла ясно различить в Руперте черты, которые со временем превратят его в полноценного монстра.

О небо.

Однако, сама того не зная, я, пожалуй, испытывала облегчение. Ведь все это время я стояла рядом с пока еще невинным юношей, держа за спиной нож, и лила ему в уши сладкие речи для того, чтобы втереться в доверие. Я оправдывала себя тем, что Руперт был не обычным юношей.

Хотя все-таки иногда – крайне редко – он вел себя как обычный человек, с этим своим непроницаемым выражением лица, без всякой сердечности, делая добро словно по привычке. Строго говоря, сердечен он бывал только с Тори.

И со мной.

Но я не стремилась искать в глубине его души хоть что-нибудь доброе, следы некоего «настоящего» Руперта, даже зная, что в конце концов он превратится в кровавого монстра и своими руками погубит Тори, которую так любил. Именно по этой причине мне не нравилось золото, сотворенное черной магией, – разница между природой и подделкой под нее была слишком очевидной.

Вот почему я от всего сердца надеялась, что жестокость Руперта изначально была частью его натуры и он всегда был монстром. В этом случае, имея довольно сил, я бы убила его сию же секунду – даже зная, что он еще не стал кровавым тираном, даже понимая, что сейчас он не причинил мне никакого вреда.

Я так сильно ненавидела этого мальчишку! Мне самой было противно от этой ненависти к человеку, который не сделал мне ничего дурного, но я ничего не могла с собой поделать и бесконечно повторяла: «У меня есть причины для этой ненависти».

Огромная, как земля и небо, разница лежит между ненавистью уже после причиненного вреда и ненавистью за еще несовершенное деяние. Мне нужны были причины ненавидеть Руперта. Но если он был монстром не от рождения, а стал им в ходе жизни, то тогда не было никакой разницы между ним и мной, снедаемой ненавистью. Что же мне со всем этим делать?..

Нет, Руперт обречен на то, чтобы навсегда остаться хладнокровным чудовищем. Я вздрогнула от этой мысли и выдохнула, обнаружив, что все это время стояла не дыша, и постаралась выкинуть эти мысли из головы. Подумаю об этом завтра, а пока моя задача – выжить.

Плащ, который накинул на меня Руперт, все еще хранил тепло его тела, и в этом тепле я удивительно быстро отогрелась – настолько, что даже перестала дрожать. Руперт уже развернулся и пошел прочь, и, семеня за ним, я произнесла, стараясь не улыбаться:

— Спасибо, ваше высочество!

Он даже не оглянулся и не замедлил шагов, поэтому я не была уверена, услышал ли он мои слова. Мое внимание вдруг сосредоточилось на его спине – очень прямой, с узкими плечами, затянутой в рубашку, которая была такой белой, что, казалось, светится в темноте. Протянув руку, я схватила Руперта за рукав, и он сразу остановился и раздраженно стряхнул мою руку.

— Что еще? – сухо спросил он.

— Ваш плащ, – сказала я. – Он такой теплый!

— Ну, вероятно, как раз поэтому я тебе его и дал, – издевательским тоном заметил Руперт. – Хватит говорить очевидное!

— Да я хотела вас поблагодарить!