Книга Желанная землянка, страница 92 – Ани Файер

И я не вру. Да, мне было хорошо, но будто бы чего-то не хватает. А то, что на мне лежит этот здоровяк, уперевшись локтями по бокам от моего тела, еле касаясь меня, будто боится пошевелиться – умиляет и волнует.

— Прости-и-и… - снова стонет мужчина, делая выпад вперед, загоняя свой ствол чуть глубже. Стону, запрокинув голову. Вот же, блин! Он не врал, когда говорил о том, что меня нужно подготовить. Движение назад и с новой силой он вонзается в меня, растягивая и наполняя собой. Опять стон, но не боли. Мне хорошо. Мне кажется, что именно это мне и было нужно. Все ощущается как-то правильно. Он мой. Для меня. – Прос-сти, - почему-то снова повторяет он, погружаясь в меня. Рейн стонет, прикусывая клыками свои губы. Он будто сдерживает себя.

Хочу его! Его всего!

— Шей! – стону ему, сжимая свои ноги сильнее, упираясь пятками в его задницу, показывая ему, что мне совсем не больно, чтобы продолжал.

— Черт, м-м-м, как же хоро-м-м..-шо, - произносит рейн, наконец-то погрузившись в меня по самое основание. Остановился, будто дает мне время привыкнуть к его габаритам. Затуманенный взгляд прямо мне в глаза. Тихий стон, когда я сама начинаю двигаться под ним. И все, я прямо почувствовала, что его прорвало. Его сначала неторопливые и нежные движения с каждым толчком становятся все резче и жестче. Он порыкивает мне в губы, целуя их. Поцелуй стал глубокий, наполненный страстью и нетерпением. Шейн имитирует своим языком тоже самое, что делает его член, создавая один ритм, соединяя их. Он хватает меня за ягодицу, приподнимая меня повыше, тем самым делая проникновения глубже, задевая что-то во мне, какую-то точку, от которой эти трения вызывают приятную дрожь и нарастающее удовольствие. И вот, пара мгновений, и я уже кричу под ним, сжимая и царапая его плечи, выгибаясь дугой, не в силах сдержать в себе тот оргазм, что накрывает меня с головой. Шейн рычит также громко, вогнав свой ствол так глубоко в меня, что, казалось, что глубже уже некуда. Я чувствую, как в меня изливается его горячее семя, немного обжигая изнутри. Но это вовсе не больно. Это как прикосновения его рук, которые навсегда оставили свой след на мне. Не снаружи, а внутри. Это его метка. И я ее приняла. Приятная нега расползается по всему моему телу, даря невероятное спокойствие и наслаждение. Но не успела я насладиться этим мгновением, как Шейн дергается и смотрит мне в лицо. – Прости! – резко подскакивает он на колени, вынимая себя из меня. – Блядь! – рявкает он в сердцах, становясь на пол и хватая себя за голову руками. – Что я наделал? – причитает он.

Мужчина напуган не по-детски. Я приподнимаюсь на локтях, ничерта не понимая. Он жалеет? Жалеет о том, что сделал? Что кончил в меня? Боится последствий?

— Шейн, что случилось? – спрашиваю у него.

Мужчина хватает меня под руки, стягивая с меня зеленую тряпицу, что все еще болтается на мне, и несет меня в душевую. Он включает воду и садится на пол, притягивая меня к себе и усаживая на свои колени, будто убаюкивая в коконе своих рук.

— Прости меня! – он гладит мои плечи, спину, попку и живот. – Прости!

— За что? – не понимаю я, широко улыбаясь, стараясь увидеть что-то.

— Я сделал это, кончил в тебя! Тебе больно? Болит где-нибудь? Говори! – требует он, вглядываясь в мое лицо, ища там признаки несуществующих страданий и мучений. Его испуганное выражение и то, что он несет несусветную чушь, кажутся просто нелепой шуткой. Потому что мне так хорошо, как никогда! И я смеюсь. Так громко, что не могу остановиться. А Шейн в ответ лишь недоуменно хмурит брови. Мужчина снова гладит меня по спине, крепко прижав меня в своей груди. – Прости меня! – все причитает он, видимо приняв мой истерический смех за признаки боли или симптомы куда пострашней. - Прости! – его голос дрожит, а лицо осунувшееся и кажется мрачнее тучи.