Книга Я хочу от тебя сына 1, страница 7 – Тала Тоцка

— Зачем ты ходишь, Тим, зачем душу ей бередишь? — Борисовна выговаривает не зло, а как-то устало. — Разве ты не видишь, она влюблена в тебя? И это не детская блажь, детская прошла бы давно. А это уже четыре года длится.

— Я не могу ее бросить, Татьяна Борисовна, — голос Тимура звучит глухо, вымученно, — почему мне ее не отдают? Я клянусь, что у меня и в мыслях ничего нет. Но ей нельзя здесь, она такая домашняя девочка, у меня серце переворачивается, когда о ней думаю.

— Потому что ты мужик, молодой здоровый мужик. Кто в здравом уме ее тебе отдаст? Год-два, и она взрослеть начнет, что ты с ней будешь делать, особенно учитывая то, чем ты занимаешься?

— Няньку ей найму, гувернантку, репетиторов разных… На кружки возить буду.

— Ты женись, детей нарожай и нанимай им мамок-нянек.

— Но Татьяна Борисовна, я…

— Послушай, Тим, — теперь и директриса говорит вымученно, — у девочки такая трагедия, семью вырезали, мы ей так и не сказали, тут психолог хороший нужен. А у нас сам знаешь как с психологами, вот обещали прислать новенькую, подождем, может, с этой повезет. А с Доминикой очень все непросто. На, посмотри, что я у нее под подушкой нашла, это же она тебе пишет, Тимур…

У меня немеют ноги и холодеют пальцы. Семью вырезали… Кажется, что потолок отделяется и падает на голову. Я делаю шаг вперед и хватаюсь за ручку, чтобы не упасть.

Дверь открывается, вижу Тимура с моей тетрадкой в руках, его лицо мрачное и угрюмое. Они с Борисовной вдвоем оборачиваются, и на секунду наши с Талером взгляды встречаются.

С силой толкаю дверь и вылетаю в коридор. Откуда они и берутся, силы.

— Доминика! — слышу сзади требовательное директорское.

— Доминика! — несется вслед полный отчаяния крик.

А я бегу. Бегу не разбирая дороги, слетаю вниз по лестнице и мчусь к выходу. Калитка заперта, я вскарабкиваюсь на забор и прыгаю вниз. Приземляюсь как кошка, на все четые конечности.

Ободранные коленки и ладони пекут, а я вылетаю на улицу и бегу.

Их нет, их никого нет. Я знала, давно поняла, что никто никуда не уезжал, но что так… Где это произошло, в нашей квартире? И что это для меня меняет?

Гул мотора, визг тормозов — дальше я помню только фрагменты. Голубое небо с белой тучкой, похожей на слона. Видно плохо, потому что по лицу течет что-то теплое и густое.

Помню перекошенное от страха лицо Тимура, который склонился надо мной и что-то пытается сказать, но не может, только сипит. И мне становится его жалко.

Тим Талер никогда не улыбался, по крайней мере, никто этого не видел. Я тоже никогда не видела, зато один раз в жизни я видела, как он плакал.

Шесть лет назад

Я сижу в коляске на пирсе и кормлю чаек. После того, как меня сбила машина, я второй год передвигаюсь с помощью инвалидной коляски. И уже полгода нахожусь в санатории на берегу моря.

Здесь всякие процедуры и грязи. Доктора говорят, что прогнозы хорошие и я пойду, надо просто разрабатывать ноги. Я верю, потому и не переживаю. И еще я знаю, что сюда меня привезли по настоянию Тимура, он оплатил лечение и реабилитацию, и я не знаю, как мне донести до него, как я ему благодарна.

Нашу Борисовну сначала чуть не посадили, затем на время отстранили от должности. Все решили что я убежала, потому что узнала о родителях, а я убежала, потому что узнала, что Тимур хотел забрать меня из детдома, а ему не дали.