Книга Я хочу от тебя сына 1, страница 6 – Тала Тоцка

— Здрасьти, Татьян Борисна!

— Драсьте, Татьян Борисна!

И бежим дальше, она даже кивнуть не успевает.

Я влетаю в кабинет первая и чуть не падаю — спиной ко мне стоит Тимур, а рядом Инна Андревна. У нее сердитое лицо, и она что-то выговаривает Талерову, но увидев меня, замолкает.

Тимур оборачивается, и я вижу, что он тоже сердит. Но при виде меня складки на лбу разглаживаются, и хоть он не улыбается, взгляд заметно теплеет.

— Ну, здравствуй, Доминика. С днем рождения!

Тим подходит и приседает передо мной на корточки. Я жадно рассматриваю его лицо, стараясь запомнить каждую черточку, потому что знаю, он уйдет, и мы нескоро увидимся. Он всегда уходит.

— У тебя сегодня юбилей, это от меня подарок.

Он протягивает небольшую бархатную коробочку. Вижу, что Инне Андреевне это не нравится, она хмурит брови и порывается что-то сказать. Но мне все равно, что думает воспитательница, что там думает пыхтящая Сонька.

Я беру одной рукой коробочку, а второй обнимаю Тимура за шею.

"Забери меня отсюда, пожалуйста!"

Мне хочется это сказать, но я не говорю. Я уже слишком взрослая, чтобы не понимать — Тимур Талеров не может забрать меня из детдома. Ему не позволят быть моим опекуном, как объяснила мне однажды Инна Андреевна.

"Вот если бы он был женат, Доминика, тогда может быть, а так он мужчина, ты — маленькая девочка. Никто ему тебя не доверит!"

Если Тим Талер когда-нибудь женится — не на мне, на ком-то другом — я в тот же день умру от горя. Я так и заявила Инне, она прям побелела вся. Так что лучше я тут буду, а он пусть не женится, пусть ждет, когда мне исполнится восемнадцать, и я уйду из детского дома.

— Посмотри, что там, — кивает Тим на коробочку, я открываю ее и тихонько ахаю.

Маленькие сережки, гвоздики, с настоящими камешками, пусть и крошечными, но которые сияют как настоящие звездочки.

— Спасибо! — шепчу расстроганно и обнимаю его еще раз.

От него пахнет чем-то родным, теплым. Домом. Тимур гладит меня по голове, и я готова так стоять вечность. Все восемь оставшихся лет.

Хочу, чтобы Тимур продел мне сережки в уши, но Инна Андреевна присаживается рядом и начинает мне помогать.

— Тимур, — в кабинет заглядывает Татьяна Борисовна, — ты уже поздравил Доминику? Зайди ко мне.

Он кивает ей, прощается со мной и уходит. Инна подводит меня к зеркалу, и мы вместе рассматриваем крохотные звездочки в моих ушах.

— У этого мальчика хороший вкус, — говорит задумчиво воспитательница, и я молча соглашаюсь.

Сонька тоже цокает языком, я знаю, что ей тоже хочется сережки, и не задумываясь протягиваю свои старые, купленные мамой.

— Возьми, Сонь, это тебе.

Мне не жалко, потому что у меня две пары, а у Соньки ни одной. У нее уши не проколоты, но она все равно счастлива.

Бросается мне на шею, а потом бежит к девчонкам — хвастаться.

Иду обратно в комнату, но по дороге сворачиваю к кабинету директрисы. Если Тимур там, я попрошу его проколоть Соньке уши. Сам он, конечно, прокалывать не станет, пусть Инну попросит, в любой парикмахерской можно проколоть. Я бы ее сама отвела, но у меня нет денег.

Захожу в приемную, секретаря на месте нет, а из кабинета доносятся голоса Борисовны и Тимура.

Я не люблю подслушивать, нет, оно само собой получается. Я слышу свое имя, и ноги будто прирастают к полу.