Книга Любовь не для заучек, страница 17 – Тала Тоцка

А теперь сидит в мозгах как заноза, не вытащишь.

Быстро передергиваю в душе и еду в офис. У меня встреча с адвокатом, надо подготовиться. Через месяц время вступать в отцовское наследство, и я хочу примерно понимать, чего ожидать.

Отец погиб когда мне было двенадцать лет. В завещании он указал, что я получу доступ к управлению компанией после двадцати одного года. А до того времени компанией будет управлять его друг и компаньон Гена Вишневский.

Этот уебок прибрал к рукам и компанию, и мою мать. Она вышла замуж через год после смерти отца. Вишневский хотел меня усыновить, но у матери хватило ума отказаться. И я стоял насмерть. Я его в детстве терпеть не мог, а сейчас просто ненавижу.

Вишневский ищет способы оттянуть момент ввода меня в состав учредителей и в совет директоров. Я потому и не поехал учиться за границу, не хотел развязывать ему руки.

Я знаю, что Вишневский лихорадочно банкротит компанию, выводит активы. У отца был друг, адвокат, я к нему пришел и попросил помощи. Теперь он следит за отчимом и документирует все его действия. Будет что представить суду.

За Вишневским установлена слежка, я потому и зачастил к ним за город, чтобы следить за прослушивающей техникой.

Отчим не знает, что я под него копаю, по крайней мере по нему не видно, что он меня в чем-то подозревает. И не скрывает недовольства, когда я без предупреждения заваливаю к родителям на ужин или на уик-энд.

После встречи с адвокатом заезжаю в ресторан, обедаю, потом кружу по городу и ловлю себя на том, что все время смотрю на часы. Прикидываю, стоит вернуться в «Небо» и завалиться к своим на ужин.

А что если я ее снова встречу? И понимаю, что меня тянет в свою комнату, в ванную, где сегодня была она. Большеглазая заучка.

Я даже имени ее не знаю, а она меня так торкает. Целый день из головы не идет.

Мне не нравится такая тенденция. Не хватало чтобы это переросло в зависимость. Надо избавиться от наваждения, и способ есть только один.

Мне надо ее трахнуть. Ничего, что целка, придется потерпеть. Может, так даже лучше. Быстрее привяжется, потом начнет страдать и лить слезы. Возможно, преследовать с немым укором в глазах, мы уже все это проходили. И меня отвернет еще быстрее чем привернуло.

От принятого решения поднимается настроение. Направляю автомобиль на выезд из города. Сегодня поужинаю с родителями, переночую у них, а утром снова поеду через поселок. И если не встречу заучку, поеду в универ и попробую достать ее адрес у секретаря.

И даже то, что я не знаю ни имени, ни фамилии заучки, не портит настроения. Въезжаю во двор, хлопаю дверцей машины — это для отчима, чтобы испортить ему аппетит. Они с матерью уже наверняка сидят за столом.

Взлетаю по ступенькам, прохожу в столовую. Я угадал, отчим с матерью сидят за столом, у Вишневского брови сдвинуты, глаза — злые щелочки.

— Не ожидал, что ты сегодня вернешься, — говорит, даже не потрудившись придать голосу видимость приветливости.

Отодвигаю ногой стул и плюхаюсь на него, складывая руки на столе перед собой.

— Что у нас сегодня на ужин, мама? — не удостаиваю его ответом.

— Сейчас. Ангелина, Ангелина, что ты там возишься, девочка? — зовет мама. Тянусь за хлебом.

— Ангелина? — поднимаю брови.

— Дочка Лидии, — говорит мама, и я вспоминаю, что наша горничная повредила руку. То ли сломала, то ли вывихнула. И мама собиралась найти ей замену.