Книга Рождественские байки с Перекрёстка, страница 5 – Тала Тоцка

— А мерзнуть положено? — Ангел ступил ближе, Бес попятился.

— А ты потом не пожалеешь? — подозрительно посмотрел Бес. — Я коварный.

— Надевай, говорю,  — не отставал Ангел,  — заболеешь, за тобой ведь и поухаживать некому.

— Некому, — вздохнул Бес, посмотрел по сторонам и решительно протянул руку к облачку, — ладно давай, грех не погреться.

Он натянул облачко на голову, просунув в отверстия рога, и блаженно замер.

— Хорошо-то как, Госпо…  — и тут же в испуге зажал руками рот. Ангел покачал головой, но ничего не сказал, а посмотрел в небо. Там ярко разгоралась Вифлеемская звезда, на светлом лице Ангела появилась улыбка. Он мечтательно вздохнул:

— Родился…

— Нашли чему радоваться, — явно согревшийся Бес повеселел, осмелел, и радостно смотрел на мир из-под пуховой ангельской шапки. — Что за день рождения, ни оргий, ни возлияний. Скукота!

— А вы день рождения своего Верховного вообще на отмечаете,  — возразил Ангел.

— И слава Бо…  — махнул было рукой Бес, но снова осекся и зажал рот.

— Что это с тобой сегодня?  — сочувственно спросил Ангел.  — Заговариваешься совсем. И ты меня прости, конечно, но видок у тебя… Ты нарочно, что ли так принарядился?

— А чем я тебе не нравлюсь? — удивился Бес.

— Ну, эти твои рога, копыта вон на ногах, хвост… Архаика какая-то, честное слово!

— Не архаика, а винтаж,  — поправил Бес, — самый популярный облик на сегодняшний день, да и принимать проще простого. Люди думают, что я такой, вот и стараюсь соответствовать. А я кем хочешь могу. Хочешь рыбкой, хочешь собачкой. Могу добрым молодцем.

— Врешь, — не поверил Ангел.

Бес обиженно вскинулся, поднял руки, и перед Ангелом предстал мускулистый мачо с лоснящимся обнаженным торсом. Он поиграл мускулами перед ошарашенным Ангелом и снова принял первоначальный копытно-рогатый вид.

— И красавицей могу, хочешь…

— Не надо,  — остановил его Ангел, а потом негромко спросил:  — А ты хоть знаешь, какой ты? На самом деле?

— Такой же точно, как и ты, — резко ответил Бес, и Ангелу показалось, в его словах мелькнула печаль. А может показалось… — Я ведь тоже ангел.

— Падший, — уточнил Ангел.

— Ой, все, — закатил глаза Бес, но видно было, что ссориться ему расхотелось. Они немного помолчали.

— Вот ты зачем здесь стоишь? — спросил Бес, натягивая пуховую шапку по самые глаза.

— Людей жду, — не понял вопрос Ангел,  — как и ты.

— Почему вы так не любите, когда люди гадают? Что тебе с того?

— Как тебе сказать, — задумался Ангел, — здесь важен, скажем так, утраченный момент доверия.

— Я тебя умоляю, — вновь закатил глаза Бес, — какое в наше время доверие! Ну посмотрели девки в зеркало, погадали на мужика, и что?

— Смотри, — Ангел не торопился, подбирая нужные слова,  — ты ведь лучше меня знаешь, что никаких предначертанных судеб не существует?

— Ну и?  — на лице Беса все явственнее читалось непонимание.  — Знаю, и что с того?

— А то. Что книга жизни каждый день пишется с чистого листа, и пока страница не исписана, пока лист не перевернут, все можно изменить. Но люди считают иначе.

— Конечно, даром что ль мы им это столетиями внушаем! — заржал Бес, но под строгим взглядом Ангела замолчал и продолжил внимательно слушать.

— Так вот, а гадать это и значит писать книгу, только наперед, понимаешь?

— Нет, — честно ответил Бес. Он уже начал уставать от заумных разговоров и немножко проголодался.