Книга Эра милосердия, страница 14 – Тала Тоцка

Кирилл докуривал третью сигарету, хоть уже года два как официально бросил курить. Иру тошнило от запаха дыма, а он так берег ее, так хотел этих малышей… Свернув с Перекрестка, не вытерпел, заскочил в ближайший магазин и купил пачку. И теперь смотрел в вечернее небо, курил и думал.

Перед глазами стояла девочка, поющая колядку, такая маленькая на фоне широкого Перекрестка, окутанного густым туманом. Кто-то спросил ее, где родители. Мама больна, отца, по ходу, нет. И это грызло и не отпускало Кирилла, мучило и выворачивало душу.

Он ведь был у нее отец, у Агнешки — имя-то какое забавное! — куда же он мог подеваться? Как мог бросить такую чудесную девочку и свою больную жену, а может, он и ушел от того, что та заболела. Или может… может, он изменил своей жене, она забрала Агнешку и ушла?

Они тогда только узнали, что Ира беременна двойней, смотрели какую-то ерундовую мелодраму, обнявшись. Кириллу было не то, чтобы интересны слезливые девчачьи киношки, просто нравилось обнимать жену, поглаживая по еще совсем плоскому животу, и слушать, как она сопит ему в шею.

Экранные страсти разгорались, главный герой изменил жене, и она сбежала от него с ребенком в другой город. Ирка притихла, а потом завозилась у него под рукой.

— Если ты мне когда-нибудь изменишь, я тоже уйду, — услышал он ее прерывающийся голос.

— Что за глупости, Ириш, ты ведь знаешь, я самый верный муж на свете! — он поспешил перевести все в шутку, потому что под воздействием буйства гормонов вызвать у жены слезы сейчас мог даже упавший с дерева листик.

— Знаю — серьезно ответила она, — потому и вышла за тебя замуж.

— А вообще, я считаю, что нельзя рубить с плеча, — захотелось вдруг Кириллу пофилософствовать, — измена не конец света, это может быть и случайность, и банальная скука. Эта девица даже не подумала, что лишает ребенка отца, разрушает семью.

— Это он разрушил семью, — все так же серьезно ответила жена, и Кирилл почувствовал, как она напряглась, — если человек один раз предал, он будет предавать еще и еще. Как можно потом ему доверять?

— Ну ты чересчур с ним, милая, — засмеялся Кирилл, — подумаешь, отымел девку в ночном клубе!

— Разве ты не понимаешь, — Ирка привстала на локте и посмотрела на него затуманенными глазами, — он любовь предал, Кир! Разве стоила эта самая девка целой любви?

Кирилл, поняв оплошность, принялся успокаивать разревевшуюся любимую, выключил к чертям собачим идиотское кино и старался впредь подобные темы обходить стороной, а теперь вот вспомнилось.

Он представил своих детей, выросших, не таких смешных карапузов как сейчас, а таких, как Агнешка или даже старше. Которые спрашивают у него: «Папа, почему ты с нами не живешь?» И что он скажет, глядя в глаза своих сыновей? В глаза, в которые смотрит не один десяток лет, каждый раз, когда смотрится в зеркало. Хватит ли ему духу рассказать им, как сильно однажды ему захотелось отодрать собственную секретаршу, что он предал целую любовь?

Конечно, можно уговаривать себя, что Ира не узнает, но почему-то Кирилл не сомневался, узнает. Почувствует. Она всегда хорошо его чувствовала, безошибочно распознавала его настроение, его желания, как же ему сейчас ее не хватает…

Хотел подкурить четвертую сигарету, но вместо этого достал телефон. Подумал, набрал номер Карины.