Книга Эра милосердия, страница 13 – Тала Тоцка

Но тут же сказал себе, что сегодня Рождество, наверняка она не стала портить праздник, она сделает это после выходных, потому что очень его любит, и вообще, она хорошая и послушная девочка. Тогда может… может, пусть он будет, этот ребенок? Если родится девочка, ее можно будет назвать Агнешка, и у нее будут такие же красивые светлые волнистые волосы, как у Лизы.

А может, это будет мальчик, неважно, он уже есть, он должен родиться, этот ребенок, ведь Герман любит Лизу, они поженятся, у них будет настоящая семья. И они вместе будут ждать этого ребенка, неважно, девочку или мальчика, Герман Тарасов одинаково обрадуется и сыну, и дочке.

Герман поднял голову и завел двигатель. Сначала в торговый центр за подарками своей будущей жене и будущему ребенку, а потом домой, к своей семье. Он загрузил багажник пакетами с покупками и всю дорогу напевал мотив колядки, которую пела на Перекрестке Агнешка.

Когда Герман ввалился в дом, нагруженный пакетами, он не сразу понял, почему там темно, свет выключен. А где Лиза? И тут его взгляд упал на тумбочку. Пачка денег лежала там, где он их оставил, а рядом темнел клочок бумаги. Что это за хрень?

Герман покрутил непонятный рисунок, а потом заметил надпись, сделанную рукой Лизы. «Я выбрала». Его прошиб холодный пот, он сразу понял, что за снимок в его руке. И сразу понял, что Лиза от него ушла, потому что не захотела предать своего ребенка, как это сделал Герман. И между ними двумя она выбрала не Германа.

Бросился в гардеробную, хоть уже заранее знал, что ее вещей там не будет. На минуту замер посреди квартиры, соображая, куда Лиза могла пойти. Если не взяла деньги, значит, к родителям, поезд уходит ночью, она что, все это время провела на вокзале?

Герман гнал свой внедорожник, молясь про себя, чтобы с его девочкой все было в порядке, ей было так плохо в последнее время из-за беременности. Что он будет делать, если с ней что-то случится?

Припарковал машину и бегом бежал к зданию железнодорожного вокзала, а потом в зал ожиданий, хорошо хоть она додумалась выбрать зал повышенной комфортности. Он сразу ее увидел, Лиза сидела на самом дальнем диване в углу зала, сняв ботинки и подобрав ноги. Его красивая, любимая, стойкая девочка...

Глаза заплаканные и совсем потухшие. И хоть сердце болезненно сжалось от вида ее зареванного личика, с души будто свалилась глыба льда. Лиза уставилась на него изумленным взглядом, а Герман поцеловал ее в ладошки и сказал:

— Вы когда-нибудь меня простите?

— Кто «вы»? — почему-то шепотом спросила Лиза.

— Ты и наш ребенок, — серьезно ответил Герман и осторожно вытер ладонью ее мокрые щеки, — я люблю вас, Лиза, тебя и его, и если ты сейчас мне поверишь и вернешься, я больше никогда тебя не предам.

Карие глаза хлопнули ресницами, раз, два, потом быстро-быстро заморгали, и тонкие руки обхватили его шею.

— Я тоже тебя люблю, Герман.

— Тогда поехали домой, будем праздновать Рождество.

Ближе к ночи, когда его зацелованая будущая жена уже засыпала, Герман взял ее руку с надетым на безымянный пальчик колечком и сказал:

— Давай, если у нас родится девочка, назовем ее Агнешка?

— Давай, — пробормотала сонная Лиза, поцеловала будущего мужа в грудь и прижалась к ней щекой.

— Я тебя люблю, — прошептал Герман, поудобнее обхватил ее руками и закрыл глаза.