Книга Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон, страница 138 – Тала Тоцка

— Такая принципиальная? Что ж ты тогда не побрезговала, взяла мои деньги, чтобы свой вшивый салон открыть? Чего ж не приехала и в лицо мне их не бросила?

Стефа багровеет и раздувается, и я предупредительно кладу ладонь ей на локоть.

— Мы для этого и приехали. Да, Стефания — моя тетя, это благодаря ей у меня есть не один сын, а два. Ей и маме, они близнецы. Были, — поправляюсь, — Стефа заменила мне маму. А еще благодаря ей у моих детей есть бабушка. Настоящая. Не вы.

Протягиваю ей карту, Аврора недоуменно смотрит то на карту, то на нас со Стефой.

— Что это? — спрашивает, не двигаясь с места.

— Вы правы, — продолжаю, — мы воспользовались вашими деньгами. Но с тех пор, как заработал салон, мы с каждой сделки откладывали деньги, чтобы вернуть вам все до копейки. Здесь вся сумма, можете проверить прямо сейчас в банкинге. Код для снятия наличных — четыре единицы.

— Что ж ты за существо такое, а? — негромко спрашивает у нее Стефа. — С виду все нормально с тобой, две руки, две ноги. Глаза, нос, уши. Все как у людей. Сын есть, муж был, родители тоже — родил же тебя кто-то. А внутри гниль одна. Никто тебе не нужен, ни за кого сердце не болит.

— Ты что, стыдить меня вздумала? — прищуривается Аврора.

— Я? Нет, — качает головой Стефа, — это бесполезно. Таких как ты стыдить — только воздух зря сотрясать да язык ломать. Разве до тебя достучишься? Для таких как ты давно наказание придумано, и не мной.

— Это какое же? — насмешливо смотрит на нее Аврора.

— Одиночество, — отвечает Стефа, — и забвение. Вот не была бы ты такой выдрой, осталась бы жить при сыне, внукам радовалась. Они у нас такие добрые и ласковые, бубочки наши, и Давидка, и Данчик. А уж про Дианочку и говорить нечего. Они б любили тебя, дуру бестолковую…

— Замолчи, — шипит Аврора, — хватит!

Но Стефа не останавливается и продолжает говорить:

— Нет, чтобы прощения попросить у сына и у Насти моей. Повинилась бы перед ними, они молодые, все у них хорошо сейчас, простили бы на радостях, никуда не делись. Но ты все змеей шипишь, все тебе неймется. Так и смотришь, как бы побольнее ужалить.

— Заткнись! — кажется, Аврора сейчас бросится на нас, но тут сверху раздается грозный окрик:

— Мама!

Поднимаю голову, и снова меня как будто отбрасывает на пять лет назад. На самом верху лестницы, опершись о перила, стоит Артур.

— Настя?

Наши глаза встречаются, и через доли секунды он уже обнимает меня, закрывая от Авроры и заодно оттеснив Стефу. Он смотрит с неподдельной тревогой, в его взгляде столько всего…

Хочется спрятать лицо на его широкой груди и перенестись в нашу квартиру, где будем мы и наши дети. Подальше отсюда, от места, где воспоминания имеют такой горький привкус…

— Что вы здесь делаете? — спрашивает Артур и смотрит на мать. Та не торопится с ответом, значит придется говорить мне.

Я не собиралась рассказывать Тагаеву о целях нашего визита, но обманывать его я тоже не собираюсь. Меня опережает Стефа.

— Мы приехали вернуть долг, — заявляет она прямо.

— Долг? — удивленно переспрашивает Артур, не сводя с матери вопросительного взгляда.

— Да, — киваю, — деньги, которые я получила за аборт. Мы со Стефой сразу договорились их отдать, и я начала откладывать понемногу, как только мы начали зарабатывать.

— Тебе не следовало этого делать, Настя, — говорит Артур. — Ты никому ничего не должна.