Книга Отец моей подруги, страница 89 – Тала Тоцка

Но в определенный момент дома находиться становится абсолютно невыносимо, и я выхожу из дома.

Бездумно кружу по улицам, сажусь в автобус, кажется даже засыпаю. А очнувшись, обнаруживаю себя стоящей у дверей дома Крис. Некоторое время медлю, но все-таки нажимаю на звонок.

Открываются двери, на пороге появляется подруга, кутающаяся в плед. Увидев меня, она отходит в сторону.

— Проходи.

Глядя на ее бледное лицо, хочется закричать и сбежать, но я вхожу внутрь.

Мы почему-то не сговариваясь обнимаемся. Просто захотелось ее обнять, как и ей меня.

— Как хорошо, что ты пришла, — шепчет Кристина на ухо. Я молча киваю, только обнимаю крепче.

Мы идем на кухню пить чай, но не пьем. Просто сидим над полными остывшими чашками и смотрим в окно.

Телефонный звонок вспарывает тишину, и я чуть не глохну, хотя у Крис на вызов установлена довольно милая мелодия. Она берет телефон, подносит к уху.

— Да, — отвечает, и начинает подниматься над стулом. Я синхронно повторяю движения.

Мне не нравится ее голос, не нравится выражение лица.

Да и лица никакого нет, теперь это маска. Белая маска из гипса с прорезями для глаз.

— Нет, — сипло говорит Крис, — что вы такое говорите. Этого не может быть. Этого не может быть!

Она громко кричит, я бросаюсь с к ней. Хватаю за руки, заглядываю в глаза.

— Кто это, Крис? Что случилось? Что-то с Маратом? Говори! — я буквально ее трясу.

Крис поднимает на меня стеклянные глаза, смотрит несколько минут, будто не узнает.

— Мне надо ехать на освидетельствование, — говорит чужим безжизненным тоном. — Его машину взорвали. Он был внутри. Мне надо приехать сдать тест ДНК для экспертизы. Ты поедешь со мной, Лиза? Поедешь со мной?

Последние слова она говорит, срываясь на рыдание. Я прижимаю ладони к щекам и отступаю.

— Нет, — мотаю головой, — этого не может быть. Крис, скажи, что это неправда. Скажи, Крис!..

Она молчит, комната делает крен, второй, а затем проворачивается на сто восемьдесят градусов. Хватаю рукой воздух, словно пытаюсь найти опору, но не нахожу. Проваливаюсь в темный глухой колодец и лечу вниз, даже не пробуя ни за что зацепиться.

Лиза

Прихожу в себя резко, словно меня вытолкнули из густой вязкой жижи. Открываю глаза — надо мной потолок.

Белый. Слишком белый...

Резкий запах антисептика, смесь лекарств и чего-то до отвращения стерильного. Воздух сухой, холодный. Скрипучий.

Где-то рядом мерно пикает аппарат, за дверью слышны приглушенные шаги.

Пытаюсь вдохнуть глубже, но грудь как стянута тугой повязкой. В горле сухо, будто я провела месяц в безводной пустыне. Губы потрескались, язык дерет слизистую как наждачка.

Моргаю, привыкаю к свету. Неоновые лампы излучают неживой белый свет. Я в больнице?

Но почему? Что случилось?

Приподнимаюсь на локте, но сразу чувствую головокружение. Рука задевает капельницу, игла от которой введена в кисть.

Я правда в больнице...

Воспоминания всплывают обрывками.

Телефонный звонок. Кристина. Чей-то дикий крик...

...Мой?

Чьи-то руки, удерживающие меня…

Потом темнота.

Глаза Кристины, белая маска вместо лица.

«Его машину взорвали. Он был внутри».

Нет. Нет, это бред. Это неправда.

Резко сажусь, мир перед глазами качается. Сердце грохочет в ушах. Я тону в липком ужасе, который затягивает как трясина.

Дверь приоткрывается, в палату заглядывает медсестра. Увидев, что я очнулась, она разворачивается и кричит в коридор: