Книга Разведенка с прицепом, страница 90 – Тала Тоцка

— Почему не пригласили моего адвоката? — спрашиваю у тюремщика. — Разве я могу общаться с истцом один на один?

— Это я попросил о встрече наедине, — отвечает вместо него Эмир, — господин следователь удовлетворил мою просьбу. Посмотрите, я тоже без адвоката, Дамир-бей. У меня есть к вам конфиденциальный разговор, и если в итоге мы с вами придем к какому-либо соглашению, тогда пригласим обоих адвокатов. Эта беседа вас ни к чему не обязывает.

У меня чешутся руки зарядить по самодовольной роже, но не хочется утяжелять работу Мехмета. Он так старается представить меня не только бизнесменом, который вкладывает средства для финансировании экономики Турции, а еще и меценатом.

Каан под подпись подтвердил, что я собираюсь в скором времени в складчину с ним покупать ресторан. Сволочь хитрая. Но я куплю конечно, раз это поможет создать светлый образ инвестора и предпринимателя, работающего на благо турецкого общества.

Поэтому киваю в знак согласия.

— Хорошо, Эмир-бей, я выслушаю ваши предложения.

От того, как перекашивается лицо Дениза, становится чуть веселее. Я занял правильную позицию, дал понять, что подумаю, принимать его предложение или нет. В случае чего позову тюремщика, если то что предложит Эмир, сочту для себя неприемлемым.

По сути, мне от него надо совсем немного — пусть отъе… сорри, откажется от Ясмины и от ее малышки. Оставит их в покое. И больше мне ничего не надо.

Она почти сказала «да», моя Яська, я же видел. По глазам прочитал, по ресницам хлопающим. По личику раскрасневшемуся. Просто не успела, этот старый козел все испортил.

Я едва успел ей в руки коробочку с кольцом впихнуть. Но если бы не хотела, уже давно бы вернула. Через того же Мехмета бы передала. А она согласна, согласна, я уверен. И мне теперь плевать на то, что там себе надумал напыщенный индюк Дениз.

Сажусь за стол, откидываюсь на спинку и переплетаю руки на груди.

— Я весь внимание, Эмир-бей.

Откуда-то знаю, что его это бесит. Я в принципе его бешу, всем своим видом. Или даже фактом своего существования.

— Как я уже сказал, у меня к вам предложение, Дамир-бей, — разворачивается ко мне Дениз, как только со стуком закрывается дверь. — Я заберу свое заявление, если вы откажетесь от дальнейшего общения с Ясемин и вообще уедете из Стамбула. А лучше всего покинете Турцию. Я куплю вашу фабрику по цене, вдвое больше той, которую вы за нее заплатили. Но только при условии, что вы больше никогда не появитесь в поле зрения Ясемин.

Нахмуриваю лоб. Пусть думает, что я размышляю и взвешиваю. А я лишь призываю на помощь все свое самообладание, чтобы не заехать ему ногой в челюсть.

— Видите ли, Эмир-бей, — поглаживаю себя по небритому подбородку, но тот не дает сказать, перебивает.

— Вы можете не давать сейчас ответ. Подумайте, взвесьте. А мои юристы пока составят необходимые бумаги.

— Что вы, не трудитесь, господин Дениз, — начинаю приторным тоном и перехожу на сухой и резкий. — И ваших юристов не загружайте лишней работой, потому что я отказываюсь.

Напускная учтивость слетает в моменте. Теперь передо мной не благообразный пожилой джентльмен, а разъяренный старый хищник. Он упирается руками в стол и каркает мне прямо в лицо:

— Тогда ты сгниешь в этой тюрьме, проклятый упрямец. И ни один адвокат тебя не спасет. Здесь я диктую условия, в этой стране ты никто!