Книга Разведенка с прицепом, страница 82 – Тала Тоцка

Разговор с Доганом убил наповал. Все это время я считала, что у мужчины в отношении меня есть какие-то свои планы, свой интерес. Но в самом страшном сне не могла представить, что он тоже в меня влюблен.

Почему в страшном? Да потому что кому как не мне знать, что такое безответная любовь. Я могу давать мастер-классы как прятать свои чувства, чтобы не ставить в зависимость того, кого любишь. И мне безумно жаль Догана.

Если раньше мне было больно только за Атеша, теперь я чувствую себя виноватой и перед его старшим братом.

Ну почему они оба в меня влюбились? Разве в Турции мало девушек? Много, и много красивых. Особенно если учесть, что и Атеш, и Доган принадлежат к одной из самых влиятельных семей Турции. Их вполне можно причислить к элите Стамбула.

Братья Денизы завидные женихи, ну зачем им я? Бошанмыш. Разведенка, еще и с прицепом — Лале.

— Ясемин, ты здесь? — прерывает резкий оклик мои невеселые мысли, и я вздрагиваю.

Первое желание, которое возникает от звука этого голоса — спрятаться. Сбежать. Я не хочу с ним разговаривать. Но здравый смысл берет верх.

Когда-то он стал в буквальном смысле моим спасением. И как бы сейчас ни вел себя этот человек, я не хочу забывать все, что он сделал для меня и моего ребенка.

— Я здесь, эфендим, — подаю голос, и вход в беседку загораживает мощный мужской силуэт.

— Почему ты не завтракала?

— Нет аппетита, эфендим.

— Так не пойдет, Ясемин, ты должна нормально питаться.

Раньше бы меня умилила такая забота, а сейчас не могу отделаться от ощущения, что обо мне пекутся точно так же как пеклись бы о племенной кобылке. Поэтому лишь сдержанно благодарю.

— Я не голодна, Эмир-бей, спасибо за заботу.

— Да, я забочусь о тебе, Ясемин, — он проходит внутрь и садится напротив, — и хотел бы делать это уже на законных основаниях.

Подавляю раздражение, не позволяя себе ничего, что могло бы оскорбить мужчину. И при этом лихорадочно обдумываю, как бы так сказать, чтобы до него дошло — я не выйду за него замуж.

— Не трудись, я знаю все, что ты хочешь сказать, — опережает меня Дениз, не дав даже открыть рот. — И на один твой довод у меня есть десяток своих. Просто подумай, какие возможности и перспективы открываются перед твоей дочерью. Разве ты можешь лишить ребенка всех этих благ? Думаешь, она когда вырастет, скажет тебе спасибо?

— Запрещенный прием, эфендим, — говорю тихо, прогоняя внутреннюю дрожь. — Лале это удар ниже пояса.

Эмир знает, чем меня можно зацепить. Все эти годы наблюдал за мной со стороны и сделал свои выводы. Я в самом деле готова на многое ради дочери, и ее будущее для меня на первом месте. Но это вовсе не значит, что я готова ради этого жить со стариком.

— Это разумные доводы, — возражает Эмир, — и ты когда успокоишься и начнешь рассуждать здраво, придешь к тем же выводам.

— Ладно, — не спорю, — но скажите, почему Лале не сможет получить все это как внучка Озденов? Почему вы настаиваете, чтобы она была представлена свету исключительно как ваша дочь?

— Я уже отвечал на этот вопрос, — Эмир надменно поджимает губы, — потому что все и так считают ее моей дочерью.

— Простой ДНК-тест снимет этот вопрос, — отвечаю решительно, глядя в полные скрытого гнева глаза. — Это не самая хорошая идея давить на меня через Лале.

— Ты не шутила, когда говорила, что будешь выбирать из моих сыновей? — прищуривается Эмир.