Книга Неверный, страница 145 – Тала Тоцка

И отец, и мать твердили нам с Русом, что для мужчины главное — оставить после себя наследника. Сына. На худой конец дочь, которая потом родит внука. Когда я спрашивал, для чего, ответ был однозначным: чтобы было кому продолжить род, передать бизнес. Оставить наследство.

Теперь я понимаю, что все это полная чушь.

Почти три года я считал, что у меня есть сын. Наследник. Я и мысли не допускал, что он не мой, но ничего к нему не испытывал. Сейчас мне даже немного совестно перед братом, что я был так равнодушен к его ребенку. И я очень рад, что у Амира теперь нормальная семья и нормальные родители.

Я толком и не видел Сонину дочку, но когда я думаю о них обеих, внутри разливается тепло. Не потому что это какая-то особенная малышка, а потому что она Сонина. Моей Сони.

Пусть она не мой ребенок, это не имеет ровно никакого значения. Если женщина любимая, то и ее ребенка любишь как своего. Жаль, я так и не успел познакомиться с Сониной дочкой.

Если бы не Лиза, я бы попытался вернуть Соню. Сделал все возможное и невозможное, чтобы получить ее обратно вместе с ее девочкой.

Только мои грехи некому искупить. И никто за меня этого не сделает.

На торпеде вибрирует телефон, смотрю на экран — Диана.

— Рустам, ты скоро? — Ди нетерпеливо дышит в динамике. Лениво оглядываюсь по сторонам.

— А надо?

— Демид звонил, просил, чтобы ты тоже был.

— Ладно. Я уже почти приехал. Куда идти?

Ди называет этаж и номер кабинета. Поднимаюсь лифтом на четвертый этаж, нахожу своих. Дамир обхватывает мои ноги, ерошу ему макушку, протягиваю руку.

— Дай пять.

Мальчишка с радостью лупит маленькой ладошкой по моей широкой ладони, и я прохожу дальше по кабинету.

Как же круто быть просто хорошим дядей для своих двоих племянников!

Прячу руки в карманы, поворачиваюсь к окну. За спиной хлопает дверь, слышу голос Демида, чересчур радостный и бодрый:

— Я привез вам донора.

Ну раз донора, то ясно, и почему бодрый, и почему радостный. Оборачиваюсь, отталкиваюсь от подоконника и непроизвольно дергаюсь, когда вижу бледное, измученное лицо Сони.

Что она здесь делает? Это она что ли донор?

Взгляд скользит ниже по ее руке и упирается в маленькую девочку, которая со страхом цепляется обеими ручками за ее ладонь.

Ноги сами собой делают шаг вперед. А ведь я был уверен, что они намертво приросли к полу.

Это наверняка Сонина дочка. Только почему легкие как будто закупориваются, и сердце перестает качать кровь, замерев в оцепенении? И почему внутри все леденеет и покрывается инеем?

Потому что дочка Сони как две капли воды похожа на Амира.

* * *

— Знакомьтесь, это Майя, — говорит Соня, обнимает девочку за плечики и ставит перед собой.

Она говорит очень тихо, но каждое ее слово разрывает перепонки не хуже чем раскаты грома. Девочка вжимается спиной в ноги Сони, обхватывает маленькими пальчиками ее руки. А я не могу оторвать от нее глаз.

У нее длинные темные волосы. Кудрявые, как у куклы. Большие темные глаза смотрят с любопытством из-под густых изогнутых ресничек. Все это такое до боли знакомое, но только мягче. Легче. Изящнее.

Мой неверящий взгляд мечется от Сони к ребенку, потом к Демиду и обратно к Соне. Ольшанский смотрит на меня в упор исподлобья, Соня наоборот отводит глаза.

Как будто это не я все похерил.