Книга Двойной запрет для миллиардера, страница 18 – Тала Тоцка

Сейчас здесь нет ни бабы Веры, ни бабы Любы, есть только мужчина, пугающий своей энергетикой и глянцевой, идеальной внешностью. Слишком красивый, а значит слишком для всех.

И я с ним один на один.

С огромным трудом держусь на ногах, пока руки как приклеенные скользят по бугристым мышцам такого же глянцево-идеального тела.

Меня притягивает к нему как магнитом, и в то же время хочется оттолкнуться, бросить все и сбежать. Потому что сопротивляться притяжению становится все труднее и труднее. И самое неприятное, что похоже, так разбирает только меня.

В какой-то момент начинаю жалеть, что передо мной живой Громов, а не его бумажная копия. Чувствую, что с бумажным безопаснее. Спокойнее.

Сколько раз я его целовала, и меня и близко не штормило так, как сейчас трясет от простых прикосновений к теплой коже. А что со мной было бы, если бы я поцеловала живого Марка?

Инфаркт в восемнадцать лет — не совсем то, к чему я стремлюсь и о чем мечтаю.

Может, стоило надеть резиновые перчатки, в которых я мою сантехнику? Представляю, что тогда подумал бы Громов. Что я сравниваю его с унитазом?..

Марк вытягивается на стуле, закинув руки за голову и широко расставив ноги. Перехожу наперед, размазываю гель по груди и…

Вижу.

Боже, нет. Зачем?

Зачем я это вижу?

Конечно, я понимаю, что это, но я никогда не видела это вживую. И не могу сказать, что мне не нравится, просто…

Просто, этого не может быть.

Только теперь я понимаю, насколько смешными и недалекими выглядят все мои мечты. А в реальности у Марка Громова вагон и маленькая тележка таких влюбленных в него дурочек как я. И поэтому дело сейчас вовсе не во мне.

Дело в физиологии. Самой обычной мужской физиологии, о которой мне прожужжала все уши мамина сестра-близнец тетка Каролина. Мы с ней обе Каро, кстати. И я об этом, кажется, не говорила.

Так вот, Громова я волную не больше, чем меня волнует лейка от душа, в которую я судорожно вцепилась. Или чем стул, на котором сидит Марк.

Да он на меня даже не смотрит!

Глаза закрыты, голова запрокинута. Я бы подумала, что он спит, так равномерно вздымается и опускается его грудная клетка. Если бы не четкие очертания части тела, обтянутого боксерами.

Как будто Громов сунул туда полицейскую дубинку. Или банан. Нет, все-таки дубинку. Или это должен быть совсем большой банан. Зеленый, твердый и длинный, у нас иногда привозят такие в супермаркет…

Боже, о чем я думаю?..

— Каро, что ты делаешь?

Спохватываюсь, когда Громов хватает меня за руку. Оказывается, я лью ему воду прямо в лицо. Надо же, и не заметила…

— Прости, — бормочу сконфуженно и отвожу взгляд. Отбираю руку, Громов шумно отфыркивается.

— Да что с тобой? Ты переволновалась или…

Он замолкает, снова ловит за руку, а я старательно смотрю в стену. Он или догадывается, или забивает, но допытываться перестает. Просто отбирает у меня лейку.

— Все, иди, Карина. Дальше я сам.

Вылетаю из душа, опираюсь спиной о стенку и долго стою, переводя дыхание. Я и не подозревала, что это такое — пытка Громовым.

Прислушиваюсь — вода все еще льется. Даже не хочу думать, что он там сейчас моет, беру в руки телефон. Лучше проверю видеорегистратор, вдруг мне повезло и получится просмотреть запись?

Это было бы слишком большой удачей, тогда бы я могла отвлечь Громова.