Книга Совратить недотрогу, страница 79 – Юлия Герман

Чем бы я ни занималась, все мои мысли находились рядом с Державиным. Вопреки здравому смыслу я только и думала о том, где он, с кем он, думает ли обо мне, и так ли он болен мной, как и я им?

Если еще день назад меня пугало собственное состояние. То стоило его принять, и оно стало мне нравиться. Я находилась в приятном возбуждении. Мое сердце выдавало в груди такие пируэты, когда я думала о блондине, его поцелуях и объятиях, что, казалось, просто остановится, не выдержав перегрузки. Легкие распирало от переизбытка кислорода, и все равно мне будто не хватало воздуха.

Трогала свои губы, чувствуя все еще на них Петин вкус, и снова погружалась в какую-то неведомую до этого эйфорию и волнение. И если мне настолько хорошо только от поцелуев, то что должно произойти, шагни мы дальше?

В стремлении хоть как-то отвлечься погрузилась в уборку, но каждый раз вздрагивала, когда мне приходили сообщения на телефон. Не реагировала на них, не желая разговаривать ни с кем, кроме как с мамы и Державиным. И поскольку с родительницей мы уже созванивались, то я ждала вестей от блондина.

Я нервничала, думая, что он передумал со мной связываться и больше не позвонит. И чтобы как-то успокоить свои воспаленные нервы, вспоминала наш разговор в машине.

Петя сказал, что будет ждать, сколько потребуется.

Его словам ведь можно верить, или я выдумала себе образ благородного мажора?

В конце концов я так себя накрутила, что готова была расплакаться. И когда пришло очередное сообщение, намеренно настраивала себя увидеть совершенно другое имя на дисплее. Но когда высветилась фамилия блондина, то я трясущимися руками открыла мессенджер, расплываясь в улыбке:

Державин:Чем занимаешься?

Щеки вспыхнули и губы растянулись в улыбке.

Ничем особенным.

Тут же набрала ответ и только потом вспомнила советы сестры, что парням нельзя отвечать молниеносно. Они тогда якобы думают, что ты только и ждешь момента, когда они напишут. И нужно изображать недоступность.

Какая, к черту, недоступность, когда все мое существо только и ждало возможности поговорить с ним, узнать его новости и мысли.

А ты?

Отправила следом, спохватившись, что не поинтересовалась сразу.

Державин:Встретил маму.

Здорово! Должно быть, ты очень рад ее увидеть?

Державин:Да… На самом деле все время думаю о тебе.

Дважды прочитала последнее сообщение, прикусив губу, сдерживала улыбку.

Державин:Скучаю пиздецки.

Державин:Скажи, что я не один в этом?

И я практически закричала в голос, выпрямляясь в кресле и набирая в легкие побольше воздуха.

Боже, нет! Конечно, ты не один в этом! Я уже по уши там и даже выше! По самую крышечку.

Я тоже скучаю…

Отправила лишь это. А сама ликовала так сильно, что, кажется, еще немного, и меня разорвало бы на части от счастья.

Державин:Пришли селфи. Хочу любоваться тобой.

Селфи?

Нет, к такому я точно не готова. Да и вид после уборки у меня не очень привлекательный.

Я сейчас не в форме.

Державин:Мотылек, не ломайся. Ты не можешь быть не в форме. Такое невозможно.

Меня пугало то, как легко мог уговорить меня на что угодно. Но в то же время хотелось пойти у него на поводу и сделать так, чтобы у него было хоть какое-то напоминание обо мне.

Уселась удобнее в кресле и поймав наиболее удачный ракурс, сделала несколько снимков. Выбрала самый удачный вариант и отправила Петру.