Книга Совратить недотрогу, страница 134 – Юлия Герман

Спустя час я сидел в машине напротив Наташиного подъезда и ждал ее возвращения домой. Пришлось снова заплатить соседке, чтобы узнать, что Ната действительно ушла куда-то ранним утром и еще не возвращалась.

И как только я увидел знакомую фигурку, закутанную в объемную куртку, повернувшую с остановки во двор, без промедления вышел на улицу, направившись к ней навстречу.

Наташа сразу же увидела меня. Будто почувствовав мой взгляд, подняла глаза к моему лицу и застыла. Я видел боль в ее глазах и боялся, что она снова сбежит от меня. Но вместо этого она шла мне навстречу, и я хотел, чтобы это было хорошим знаком…

Пётр

— Привет, – остановился всего в нескольких шагах от любимой девушки. Сердце под ребрами сходило с ума, увидев ту, без которой медленно умирало. Жадно рассматривал лицо Наташи, подмечая, как она схуднула. Щёки впали, взгляд потухший. Исчезла во взоре привычная дерзость, что присутствовала в начале нашего общения, но и ставшей привычной за эти полторы недели нежности я больше не видел. Лишь холодная маска равнодушия.

— Привет, – почти беззвучно поздоровалась она.

— Поговорим? – во рту от волнения такая сухость, что язык казался похожим на наждачную бумагу.

— Разве нам есть о чем? – обдала меня таким холодом, что в животе моментально все заледенело. Будто я проглотил глыбу льда.

— Есть, Наташ, – сделал шаг навстречу.

Казалось, что вот, он мой последний шанс. И я должен использовать его на максимум своих возможностей.

— Я так не думаю, – звучала как-то глухо, будто общение ей давалось с трудом.

— В любом случае, – облизал пересохшие губы, чтобы не молчать, а говорить и говорить, не давая ей ускользать. – Мне есть что тебе сказать.

Ната опустила глаза, и стала еще бледнее, чем была до этого.

— Мотылек… – приблизился еще. Наташа тут же вскинула взгляд к моему лицу, и я увидела тревогу в ее глазах.

— Не надо, – черты лица мгновенно заострились. – Не надо меня трогать, – выставила ладони вперед, предупреждая, и смотрела отчужденно, вызывая настоящую боль в груди.

— Я все исправил, Наташ… Удалил видео и разобрался с Мирой и Тимом… Их будут судить, Нат.

Когда она услышала имя друга, на мгновение ее взор вспыхнул, но так же быстро погас.

— Неважно, Петь. Ничего не важно.

— Нет, важно! – чувствовал, как меня охватила дрожь. – Для меня все важно, что касается тебя.

Моленина опустила глаза, зажмурившись, будто мои слова причиняли ей боль.

— Я виноват, что сразу не признался тебе про этот тупой спор. Прости! Прости меня за трусость! Стоило мне тебя узнать, как я испугался. Стало страшно потерять тебя навсегда, понимаешь? – мысленно молил её поднять веки и посмотреть на меня. Хотел заглянуть в любимые глаза и убедиться, что не все потеряно, что ещё есть надежда.

— Ты лгал, – сказала, не глядя на меня.

Видел, как медленно дышит Ната, будто контролируя каждый свой вздох.

— Потому что понял, что без тебя мне пиздец, Наташ! – повысил голос, понимая, что все идёт не так. – Я ведь только рядом с тобой жить начал.

Моленину сотрясала мелкая дрожь. Ей было не плевать на мои слова. Это разговор сорвал пластыри с кровоточащих ран. Наших ран. И мы должны были либо зажать их друг другу, останавливая кровотечение, либо вместе истечь до последней капли.

— Ты лгал, – помотала она головой.