Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 91 – Алекса Гранд

— Ты…

— Влюбилась в него? Наверное.

Стыдливо произносит она, а я едва удерживаюсь от того, чтобы не прочистить уши. Амплуа игривой мартовской кошечки настолько не вяжется с привычным Викиным образом, что рушатся все стереотипы.

— И Вадим от тебя, конечно же, не ушел. Ты его бросила. Да?

— Да.

Вика осторожно подтверждает мои догадки и нервно ерзает на стуле. Я же болтаю ложкой в кружке и издаю саркастичный смешок.

Самолюбие не пострадало. Я ни капли не сомневалась, что для Белова я лишь запасной аэродром, так что Викино откровение не ранит. Скорее, в очередной раз заставляет убедиться в правильности развода.

— Ник, я очень перед тобой виновата. Если бы я могла повернуть время вспять, я бы поступила иначе.

— Брось, я не священник, чтобы отпускать твои грехи, — я небрежно отмахиваюсь от подруги и нацеливаюсь на десерт. Отправляю в рот ягодку малины и, заметив, как грустно ползут вниз уголки Викиных губ, сжаливаюсь над ней. — Я не обещаю тебя простить. Но плохого тебе не желаю. Строй свою жизнь. И будь счастлива.

Допив кофе, я позволяю Вике оплатить счет, раз уж она обещала меня угостить, и оставляю ее позади с легкой душой. Одним закрытым гештальтом больше, и это прекрасно.

Меня не тяготит больше ничего, кроме штампа в паспорте. И это ненадолго.

Я ничуть не сомневаюсь в Гордее и верю, что он решит и эту мою проблему. Выбираю клубнику в шоколаде для него, наткнувшись на маленький бутик со сладостями, и на миг замираю рядом с улыбчивой девушкой, протягивающий мне пакетик с покупкой.

Между лопаток жжет, как если бы кто-то пытался протереть дыру у меня в спине.

Расплатившись, я медленно оборачиваюсь и мажу рассеянным взглядом по толпе, сгрудившейся у витрины с ювелирными украшениями, и выхватываю из множества силуэтов один. Неуловимо знакомый.

Правда, мужчина исчезает с горизонта быстрее, чем я успеваю как следует разобрать его черты. Так что я решаю не забивать себе голову глупостями и возвращаюсь в офис.

Спустя пару часов приезжает Северский, и я благополучно забываю обо всем. Утыкаюсь носом в его рубашку, обнимаю крепко за талию и мягко шепчу.

— Как ты?

— В полном порядке.

— Не паришься из-за вчерашнего?

— Нет. Это все в прошлом. Пусть там и остается. Я не собираюсь тратить наше с тобой драгоценное время на подобную дичь.

Гордей нежно гладит мои предплечья, и я позволяю себе раствориться в блаженной неге. Краешком сознания отмечаю, как быстро он меня приручил и приучил к ставшим необходимыми больше воздуха прикосновениям.

— На следующей неделе у отца юбилей, — продолжая прижимать меня к себе, говорит Северский, а я настороженно вздергиваю подбородок и с размаха ударяюсь о медовое море его глаз.

— Это значит, что ты должен быть там? Диляра тоже приглашена? — я интересуюсь с напускным безразличием, но Гордей считывает его на раз и морщится, разминая мои окаменевшие плечи.

— Я пропущу празднование, если тебе будет комфортнее. Но мне бы хотелось, чтобы ты появилась там вместе со мной.

К его чести, Северский не выставляет мне никаких ультиматумов и не пытается меня продавить. И эта его гибкость и готовность пойти на компромисс склоняют чашу весов в его пользу.

В отличие от меня, у Гордея есть семья. И требовать от него отречься от родственников из-за каких-то моих обид, по меньшей мере, неправильно.