Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 89 – Алекса Гранд

Я в мельчайших подробностях представляю каждое из своих действий, смакую их, как самый настоящий гурман, и не сразу разбираю речь, доносящуюся от соседнего столика. Но спустя пару секунд знакомый голос ввинчивается в барабанные перепонки и заставляет насторожиться.

— Подруга, ты жутко выглядишь? Бледная, как моль. Исхудавшая. Ты, что, поругалась со своим Гордеем?

— Мы расстались, Аэлит.

— Расстались?

— Он меня бросил, представляешь? Променял на серую мышь. Сиротку. Вечно ему нужно кого-то спасать.

— Да-а-а. Треш!

— Я уже даже была готова ему родить. Сказала, что хочу ребенка. А он все равно меня кинул.

— Но ты же…

— Пила таблетки, лишь бы не забеременеть? Да. Я ненавижу детей. Этих орущих пищащих проглотов, из-за которых тебя разносит, как бегемота! Из-за которых ты не можешь нормально питаться, тусить, спать и выпадаешь из нормальной жизни хрен знает, на сколько. Но я думала, это единственный способ его удержать.

Я слышу эти фразы, наполненные ядом, так четко, как будто Диляра произносит их в громкоговоритель. На пару мгновений впадаю в ступор от циничности сказанного. А потом разражаюсь диким хохотом, только сейчас понимая, каким был идиотом все это время.

Ника

— Вероника Александровна? Распишитесь за доставку, пожалуйста.

Сначала в приемную вплывает огромный букет в крафтовой бумаге, а потом уже протискивается щуплый парнишка-курьер. Стряхивает снег с кепки, топчется у порога и протягивает мне сначала планшет прежде, чем вручить цветы.

Пионы «Дюшес» молочно-белого цвета.

Их упоительный запах в это же мгновение расползается по всей комнате и кружит голову.

Гордей с утра пораньше укатил куда-то с Платоновым и так, наверное, компенсирует свое отсутствие.

— Спасибо.

Поблагодарив парнишку, я забираю у него букет и прячу нос в еще не раскрывшихся до конца бутонах. Мой внутренний эстет буквально попискивает от восторга.

Вдоволь насладившись пьянящим ароматом, я ставлю пионы в воду и тянусь за телефоном, чтобы поблагодарить Гордея. Правда, мобильник оживает в моей ладони до того, как я успеваю послать вызов, и демонстрирует мне вызывающее отторжение «Вадим».

— Алло.

— Здравствуй, любимая.

— Прекрати, Белов. Давай коротко и по делу.

— Ты получила цветы?

— Так они от тебя?

Я отвечаю вопросом на вопрос и глотаю разочарование, оседающее вязкой пленкой на языке. И дело вовсе не в том, что Северский не уделяет мне достаточно внимания — напротив, он перевыполнил годовую норму по подаркам за какие-то две недели.

Просто я не хочу принимать ничего от бывшего (я надеюсь, в следующее судебное заседание он им станет) супруга.

— Ник, возвращайся ко мне, а.

— С какой стати? — от подобной наглости я давлюсь воздухом и выразительно прокашливаюсь, намекая собеседнику на абсурдность его предложения.

Но он как будто не хочет замечать жирных намеков.

— Ты быстро надоешь этому своему адвокатишке. Скоро он с тобой наиграется и свалит к какой-нибудь модельке.

— Вадим, — я осекаю его спокойно и произношу едва ли не по слогам. — Если ты еще раз затронешь тему Гордея, я внесу твой номер в черный список. Заблокирую все мэссенджеры и даже электронную почту. И мне плевать, как ты будешь искать нас с Соней. Ясно?

Не знаю, откуда во мне эта стальная решимость, но Белов на том конце изумленно выдыхает и замолкает на пару секунд. Переваривает, что его жена больше не послушная собачонка, которая будет вечно бежать следом за хозяином, и не бессловесная серая мышь.