Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 99 – Алекса Гранд

Ситуация Северской настолько созвучна с моей, что я ахаю. Прилипаю к креслу, слушаю ее с огромным интересом, испытывая облегчение, что я была не одна в таком положении, и хрипло шепчу.

— И как вы решились забеременеть еще раз? Откуда нашли смелости выносить Дину?

— Знаешь, дочка, когда любишь мужчину, веришь, что все у вас будет хорошо и отбрасываешь любые другие исходы. Ты ведь любишь моего сына, Аня? Хочешь, чтобы он был счастлив? Ты сохранишь ребенка?

Своей пламенной речью Виолетта Константиновна в мгновение ока ломает мою прошлую вселенную и выстраивает новую. Я захлебываюсь от избытка переполняющих меня чувств и не замечаю, как по щекам текут слезы.

Именно в таком состоянии меня и застает Марк. Смотрит недобро на мать и пристально изучает окружающую остановку.

Правда, не обнаруживает кровавого побоища. Целехонькая посуда мирно стоит на столе. В кружках дымится чай. А мы с его матерью не таскаем друг друга за волосы.

— Мама, ты обидела Аню?

Северский спрашивает мать без лишних предисловий. Я же кидаюсь на защиту теперь, я уверена, будущей свекрови.

— Нет, Марк. Нет. Твоя мама немного меня растрогала.

Все это время мой сынишка любопытно выглядывает из-за спины Марка. И теперь, когда напряжение постепенно спадает, Виолетта Константиновна дружелюбно к нему обращается.

— Здравствуй, Ванюша. Пойдем, покажешь мне свою комнату? Научишь бабку играть в какую-нибудь игру?

Наверное, есть что-то такое в ее голосе, что мой сыночек вкладывает ладонь в ее протянутую руку и спокойно уходит.

Мы же остаемся наедине с Марком.

Я сцепляю в замок пальцы. Царапаю зубами нижнюю губу. И решительно шагаю в неизвестность.

— Марк, у меня для тебя новость.

Марк

Мы так круто проводим время с Ванькой, что я и сам чувствую себя ребенком. Залихватски выписываю на льду виражи, стираю капельки пота, катящиеся по виску, и сдаю наши коньки обратно в прокат.

После мы забуриваемся в переполненную людьми кафешку, занимаем единственный свободный столик у окна и жадно набрасываемся на сочные гамбургеры и картошку фри.

— Мама будет ругаться, что мы ели фастфуд, — справедливо замечает Иван, но выглядит при этом безмерно довольным.

Я же беспечно отмахиваюсь, чувствую себя великовозрастным подростком.

— Значит, поужинаем супом. Компенсируем, так сказать. Идет?

— Идет!

Легко соглашается мой маленький подельник и с любопытством разглядывает многоэтажки, когда мы возвращаемся домой.

Я до сих пор пребываю в эйфории. Хочу в красках расписать Ане, как здорово мы покатались. Но обнаруживаю ее на кухне в слезах и сходу напираю на мать.

Если она снова пришла, чтобы в чем-то обвинять мою девочку вместо того, чтобы извиниться, я просто-напросто выволоку ее на лестничную клетку и наложу табу на любые контакты.

Со Славиной. С ее сыном. И со мной.

— Ты обидела Аню, мама?

Я тараном пру в наступление, намереваясь смести все на своем пути, но Анюта меня удивляет. Тараторит запальчиво и храбро вступается за ту, что имела осторожность совсем недавно ее оскорбить.

— Нет, Марк, нет. Пожалуйста, остынь. Мы с твоей мамой поговорили по душам, и она немножко меня растрогала.

На пару секунд мне кажется, что я угождаю в параллельную реальность. Туда, где мой выбор принимают безоговорочно, и где мне не надо биться за свою любовь. Доказывать, что Аня — самая достойная женщина на Земле.