Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 98 – Алекса Гранд

Северская отвечает мне, небрежно поведя плечами, делает глоток чая и ставит чашку на стол со звонким звяканьем. Я же на всякий случай уточняю.

— А Марк?

— Пока ничего не знает.

— И вы не хотите, чтобы узнал, да? Хотите, чтобы я пошла на аборт?

От каменной непрошибаемости Виолетты Константиновны меня прорывает.

Хотя, может причиной всему меняющееся три раза в минуту настроение, шалящие гормоны и повышенная концентрация прогестерона в крови.

Мне хочется то селедки с медом. То киви с бужениной. То обнять унитаз и не отпускать белого друга. То обнять весь свет. То жестоко его расстрелять.

Так что в присутствии дополнительного раздражителя меня, ожидаемо, несет.

Я вываливаю на застывшую с кружкой в руках собеседницу с десяток нелицеприятных эпитетов, припоминаю ей юбилей Алексея Викторовича в мельчайших деталях и обвиняю ее во всех бедах, в которых только возможно.

В глобальном потеплении. В потопе в соседней квартире. И в бешеном проценте инфляции.

Беру небольшую паузу. Наполняю легкие воздухом, чтобы продолжить уничижительную тираду. А она вдруг начинает тихонько смеяться.

И смех у нее такой лучистый и мелодичный, что я теряюсь. Она же пользуется моментом, подмигивает мне многозначительно и вкрадчиво интересуется.

— Выговорилась?

— Ага.

— Полегчало?

— Пожалуй.

Я с изумлением отмечаю, что негатив действительно утекает сквозь пальцы, как вода просачивается в трещину в сухой почве. Прикрываю рот ладошкой и стремительно краснею, потому что подобные перфомансы мне обычно не свойственны.

Я воспитанная разумная женщина, способная найти общий язык даже с самым проблемным клиентом. Я не ругаюсь матом. Уважаю старших и не швыряюсь в них графинами, ручками и степлерами.

Но сейчас веду себя как истеричная беременяшка с прохудившейся крышей из анекдотов или банальных ситкомов.

Стыдно-то как.

— Ты, конечно, имеешь полное право мне не верить, Аня. Но я хотела убедиться в том, что ты любишь моего сына по-настоящему. Что тебе нужен он сам. А не его деньги, связи, положение.

— Так вы меня проверяли? — захлебываюсь растущим удивлением и думаю, что попала в альтернативную реальность.

Потому что ничем иным не могу объяснить мягкую улыбку Виолетты Константиновны и теплоту, появившуюся в ее голосе.

— Да. Ты уж меня прости, дочка. Я давно живу на этом свете и многое повидала. За моими сыновьями кто только не увивался. Вертихвостки, желающие улучшить материальное состояние. Провинциалки, мечтающие с чужой помощью заполучить место на сцене или на подиуме. Но хуже всего невинные овечки с жалобными широко распахнутыми глазами. Сегодня она преданно заглядывает мужчине в рот, а завтра укатывает в кругосветное путешествие на яхте с каким-нибудь более влиятельным бизнесменом. А я слишком люблю своих сыновей, чтобы позволить кому-то их ранить. Такая уж я плохая мать.

Признается Северская, промачивая горло чаем. А я неожиданно ставлю себя на ее место. Как буду реагировать я, когда мой Ванечка подрастет и начнет встречаться с какой-то девчонкой?

Буду так же искать подвоха в ее поведении? Устраивать проверки? И относиться скептически к первой влюбленности?

Не знаю.

Качаю головой, ошарашенная внезапным открытием. А Виолетта Константиновна продолжает говорить.

— Может, это и неправильно. Но Марка я люблю больше всего и больше всего за него переживаю. Наверное, потому что его рождение далось мне нелегко. Половину беременности я пролежала на сохранении. Сдавала постоянно анализы. Пила горстями витамины. Сидела на диетах. И даже угодила в реанимацию сразу после родов. Была большая потеря крови, и врачи несколько часов боролись за мою жизнь.