Книга Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!, страница 71 – Алекса Гранд

Судя по всему, обольщение у мужчин Северских в крови. Так же, как и природное обаяние, и врожденная харизма.

— Приятно познакомиться, Аня. Желаю хорошо провести вечер. А тебе, сын, следует лучше кормить свою женщину. Вон кожа просвечивает.

Получив от нас подарок, Алексей Викторович перемещается к другим гостям, а я ощущаю, как сильно пылают мои щеки. Смущение постепенно истаивает, и я шумно выдыхаю, как будто только что сдала важный экзамен.

— Видишь, это совсем не страшно. Батя у меня — мировой мужик.

— Это точно.

Киваю согласно, справляясь с волнением, и позволяю себе насладиться праздником. Пробую канапе, выпиваю бокал вина и позволяю Северскому увести меня на танцпол.

Расслабляюсь от его дразнящих ласковых прикосновений, но делаю это слишком рано. Потому что спустя полчаса, когда Марк удаляется с Гордеем на утепленную террасу, чтобы обсудить детали моего развода, меня ловит Виолетта Константиновна.

— Вы, значит, невеста моего сына, так?

— На самом деле мы не торопимся со свадьбой.

— Это хорошо. Жизнь — непредсказуемая штука. Все может перемениться в один момент.

— Что вы имеете в виду?

— А вы разве не понимаете? Кариночка скоро родит Марку наследника и тогда…

Конец фразы тонет в гуле, как будто у меня за спиной гудят двигатели набирающего высоту самолета. В ушах шумит, ладони потеют, к горлу подкатывает тошнота.

Я несколько раз встряхиваю головой, пытаясь справиться с навалившейся на меня апатией, и на автомате принимаю у официанта бокал шампанского, чтобы опустошить его в несколько больших глотков.

Жидкость обжигает пищевод и не добавляет трезвости рассудку.

— И тогда вы с радостью примете Кариночку в семью. Я поняла.

Кашлянув, я натянуто улыбаюсь, отчего начинают болеть уголки губ, и стараюсь не показывать того, как сильно меня задела стоящая рядом женщина.

— Вот видите, Анна, вы — мудрая женщина. Отойдете в сторону и не будете мешать счастью моего сына.

Виолетта Константиновна мастерски подливает масла в огонь, и я понимаю, что не могу больше ни секунды находиться в ее обществе. Салютую ей пустым бокалом и позорно ретируюсь.

Одна часть меня, до отчаянной дрожи, хочет найти Марка и закатить ему фееричный скандал. С публичным выяснением отношений и битьем посуды. А вот вторая часть не желает прослыть неуравновешенной истеричкой, расколотившей дорогущий сервиз и швырнувшей бутылку вина в сына именинника.

Поэтому я тщательно вентилирую легкие и с облегчением выхватываю из толпы Ваньку.

— Все в порядке, родной? Ничего не сломали? Не подожгли?

Я ласково треплю сыночка по плечу и шутливо щелкаю его по носу, хоть у самой в груди растекается тупая боль, и окружающее пространство размазывается в неясное пятно.

Остаток вечера я провожу на автопилоте. Вместе со всеми пью за здоровье Алексея Викторовича, ковыряю шедевральные блюда от шефа, хоть толком и не ощущаю вкуса еды и невпопад отвечаю на вопросы Марка.

— Ань…

— А?

— Ты какая-то отстраненная. Что-то случилось?

— Нет. Все в порядке. Немного отвыкла от торжеств. Шумно.

Сейчас, когда к нам прикованы десятки взглядов знакомых Северского, я не хочу обсуждать новость, которую на меня вывалила Виолетта Константиновна. Поэтому, стиснув зубы, досиживаю еще два часа и без сил падаю на заднее сидение приехавшего за нами такси.