Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 84 – Алекса Гранд

По крайней мере, это у Димы перекашивает лицо, и сжимаются в тонкую полоску губы. Не у меня.

— Так это ты со мной сотворила! — оправившись от первого шока, отражает мой выпад Арский и делает несколько шагов, сокращая расстояние между нами. — Ты никогда меня не ценила, Северская! Сохла по своему Грозовскому, пока я пытался положить к твоим ногам целый мир. И стоило ему появиться на горизонте, как ты растаяла и побежала к предателю!

— Положил? Забирай. И только не надо перекладывать с больной головы на здоровую. Ты завел интрижку задолго до того, как Рома вернулся в Москву.

Я отбиваю подачу, не морщась, потому что в моем арсенале вагон и маленькая тележка аргументов. Крепких, приправленных щедрой порцией сарказма и концентрированным ядом. И даже не вздрагиваю, когда Дима подается вперед и впечатывает кулаки в столешницу.

Не впечатляет. Больше не впечатляет.

— Серьезно, Арский. Вдохни. Выдохни. И так по кругу, пока не отпустит. Сходи на курсы по управлению гневом. Посоветуйся с консультантом, как отмыть испорченную репутацию. И отстань, наконец, от нас с Маруськой.

Супруг гоняет воздух ноздрями так шумно, словно у него гипоксия. Я же не могу остановить поток льющихся из меня слов.

— Вот скажи, к чему было столько лет нас терпеть? Воспитывать неродную дочь, ненавидеть меня за то, что родила от другого, улыбаться на семейных праздниках? К чему насиловать себя, если перегорело и не искрит?

Я стреляю в Арского очередью из банальных вопросов, а он смотрит на меня сверху вниз и озвучивает неприглядную правду, о которой я недавно начала догадываться.

— Я нуждался в поддержке твоего отца, вашего клана. Он должен был поучаствовать в моем выдвижении, свести с правильными людьми, сыграть свою роль в предвыборной кампании. И ты должна была.

Едкий смешок снова слетает с моих губ, и я хочу покрутить пальцем у виска и намекнуть Диме, что ему срочно пора на обследование.

Лечат же у нас душевнобольных. Иногда даже успешно.

— Неужели ты думаешь, что после всего папа встанет на твою сторону? Да он закопает тебя, как только узнает, что ты закрыл нас с его любимой внучкой в отделении.

Мои фразы повисают между нами пудовыми гирями. А дальше начинается самая настоящая вакханалия.

В коридоре раздается такой грохот, как будто туда вломились тридцать три богатыря и теперь крушат стены. Долетает чье-то невнятное блеянье, а следом — знакомый родной баритон.

И спустя пару секунд на пороге кабинета появляется великолепное трио. Тяжелая артиллерия в лице моего старшего брата. И Рома с Марусей на руках.

И с них совершенно точно можно писать картину маслом.

Гордей собран, гладко выбрит и готов привлечь зарвавшихся уродов к ответственности. Грозовский взъерошен, взбешен и явно способен разнести здесь все по кирпичикам. А моя малышка немного испугана и растеряна.

Озирается по сторонам и жмется к Роме, как к самому дорогому человеку на свете.

— Мамочка!

Восклицает она взволнованно, и меня подрывает. Я подскакиваю резко, отчего стул валится на пол. И подбегаю к Грозовскому, чтобы забрать у него дочку.

Ласково глажу Марусю по волосам и не перестаю шептать.

— Все хорошо, солнышко. Это просто досадная ошибка. Недоразумение.

— Арский, ты смертник, я не пойму?

Освободившись от драгоценной ноши, Роман стремительно переключается на виновника царящего произвола и грубо встряхивает его за грудки. От удара и очередного перелома носа нас отделяет всего лишь пара мгновений и ледяное Гордеевское.