Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 52 – Алекса Гранд

Стая ласточек. Банально и пошло.

Мосты между вами давно сожжены.

Говорю себе, пока сижу с Грозовским в кофейне и отщипываю кусочек от круассана. Пока он расплачивается по счету и получает блаженную улыбку от растаявшей в его присутствии официантки.

Бабники не меняются, Дина!

Убеждаю себя следующие две недели. Сопровождаю Романа на какие-то презентации, зачем-то знакомлюсь с его партнерами и изображаю ресурсную женщину, у которой ничего не болит внутри.

И как-то незаметно привыкаю к его присутствию. Поэтому не возражаю, когда он вызывается поехать вместе со мной в школу к Марусе.

У них там какой-то праздник, посвященный осени. Счастливые родители толпятся в коридоре, учителя снуют туда-сюда с папками, поделками, журналами.

Мы с Грозовским пристраиваемся в самый конец очереди. Я рассеянно озираюсь вокруг и стопорюсь, наталкиваясь взглядом на супруга. Он переступает порог, высоко поднимая подбородок, и галантно придерживает за локоть мою мать.

Бам.

Этот сюр воспринимается мной, как предательство. Кровь отливает от щек и стынет в жилах.

Я не хочу видеть его. Не хочу с ним контактировать. И что-то ему объяснять.

Но Арский решительно движется в нашу сторону и застывает в полуметре, пристально меня рассматривая.

— Надо же, в органах какой-то праздник? Все преступники разом взяли выходной? Никто никого не режет, не душит, не убивает?

Слова острыми дротиками слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать, и заставляют мою мать изумленно вскинуть бровь.

— Дина, дочка, зачем ты так? Димочка договорился с начальством, выпросил отгул, чтобы находиться здесь рядом с тобой.

— А я его об этом просила?

— У моего ребенка важное событие. Маруся первый раз выступает на сцене. Семья должна быть вместе, — парирует супруг, игнорируя мое недовольство, и шепчет что-то на ухо моей матери.

Лапшу вешает, не иначе. Наверняка сетует на неверную жену, предпочитающую компанию другого мужчины. И лепит фальшивую картинку, на которой он примерный муж и прекрасный отец.

Гадко.

Гулко сглотнув, я зажмуриваюсь. Потому что не могу смотреть на разыгравшийся фарс. Грозовский же резко дергает меня на себя и ловит в стальные объятья.

Его широкая ладонь ложится на мою поясницу. Прерывистое дыхание обжигает висок. И этот жест по какой-то причине кажется мне очень интимным.

— Расслабься, Льдинка, — по-доброму хмыкает Роман и откровенно бесит мою мать.

— Не ожидала от тебя, Дина. Постеснялась бы при живом муже.

К моей огромной радости, нашу перепалку, грозящую перерасти в отвратительный скандал, прерывает объявление о том, что все мы можем пройти в актовый зал.

Толпа оживает и начинает двигаться к лестнице. Мы с Грозовским ускоряем шаг и спешим подняться на третий этаж в первых рядах. Места занимаем ближе к сцене. Опускаемся на свободные стулья. И не выдавливаем из себя ни единого слова.

У меня просто-напросто язык примерзает к нёбу. Ладони против воли сжимаются в кулаки. В носу нещадно печет.

Арский все время пропускал Маруськины утренники в детском саду. Мотался по задержаниям, или свиданиям со своей любовницей, кто его знает. И я, конечно, не ожидала увидеть его сегодня.

С шумом выпустив воздух из легких, я явственно ощущаю, как сдуваюсь, словно проткнутый иголкой шар. Из меня словно вынимают стержень. И я старательно ищу опору, способную меня поддержать.