Книга Предатель. В Новый год без меня, страница 16 – Анна Риман

Больно. Как же это оказывается больно!

Двадцать пять лет счастливого брака. До юбилея оставалось всего две недели, когда я узнала о любовнице мужа. Она молода, красива и ждет ребенка. Может, я бы и ушла с дороги, но муж поселил ее в моей квартире.

Дорога закончилась не указателем и не шлагбаумом, она просто растворилась в лесу. После ночи снег лежал ровно, скрывая следы тех, кто приезжал сюда раньше. Чёрные стволы деревьев стояли плотной стеной.

Тимур сбросил скорость ещё на повороте. Выключил фары заранее, оставив только габариты. Машина покатилась тихо, почти накатом. Он не смотрел на домики, больше в зеркала. Боковые. Салонное. Проверял дорогу сзади так, будто тьма могла выдать ему чужие фары.

Потом резко свернул в сторону, в неприметный карман у лесополосы, и остановился далеко — так, чтобы домики были видны, но нас самих нельзя было заметить из окон.

Двигатель заглох. Тишина навалилась сразу, плотной ватой. Слышно стало всё: как остывает металл, как потрескивает снег под веткой, и моё дыхание слишком громкое для такого утра.

Тимур не шевелился пару секунд. Снова посмотрел в зеркала, задержал взгляд, будто вылавливал детали: отражение, движение, неестественную тень.

— Никого, — сказал он наконец тихо. Не мне. Себе.

Я сглотнула и только сейчас почувствовала, как пересохло во рту. Папка лежала на коленях тяжёлая и чужая. Я держала ее так, как держат не документы, а что-то, из-за чего могут убить.

— Туда, — Тимур кивнул на домик со светом. — Идёшь спокойно. Не бежишь. Не оглядываешься.

Я посмотрела на него.

— А ты?

— Буду рядом, — коротко. И добавил, будто вырезал лишнее: — Не рядом с тобой. Рядом с дверью.

Это прозвучало правильно. Без обещаний.

Я натянула капюшон и вышла. Холод ударил в лицо, сразу забирая остатки сна. Снег под ботинками хрустел слишком громко, как будто я шла не по лесной тишине, а по стеклу.

Домики снаружи выглядели так, как и должны выглядеть домики для отдыха: деревянные стены, маленькие крыльца, ступени, занесённые снегом. Пахло дымом, смолой и утренним морозом. Всё слишком мирно. Слишком нормально.

Я шла к светящемуся окну и пыталась удержаться на одной мысли: он здесь. Он прячется. Он ждал. Он боялся так же, как и я.

Дверь распахнулась внезапно.

Тёплый свет вылился на снег, резанул глаза. Я замерла на полушаге.

На крыльцо вышел Марат.

Без шапки — в куртке, застегнутой наспех. Сонный, небритый. Совершенно домашний. Такой, каким он никогда не был со мной по утрам, потому что со мной утр никогда не было.

Он потянулся, зевнул, достал сигарету.

Следом за ним появилась она.

В короткой шубке, с волосами, собранными в хвост. Она накинула капюшон, что-то сказала ему — тихо, почти лениво. Он наклонился к ней, прикрывая зажигалку ладонью. Их головы сблизились. Слишком привычно. Слишком естественно.

Мир качнулся.

В груди вспыхнуло горячо и грязно. Не боль — ярость. Такая, от которой немеют пальцы.

Я шагнула вперёд.

Ещё.

Снег хрустнул под ботинком — громко, предательски. Я уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, любое, лишь бы порвать эту картину.

И в следующий момент меня дернули назад.

Резко.

Сильная рука сомкнулась на предплечье, вторая на талии. Меня буквально выдернули из света в тень, развернули, впечатали спиной в чью-то грудь.