Книга (не) Ангелочек для Альфы, страница 27 – Яра Бах

— Не дразни. Я долго ждал.

Он вошёл. Медленно, до конца, позволяя мне почувствовать каждую клетку. Я застонала от того, как он заполнил меня — туго, глубоко, до основания.

— Кай…

— Моя, — рыкнул он.

Он двигался во мне ритмично, глубоко, иногда сбиваясь на резкие толчки, когда терял контроль. Менял позы — я сверху, он снизу, я смотрела на его лицо, искажённое страстью, он сжимал мои бёдра, направлял, заставлял скакать быстрее. Потом на боку, его рука на моём клиторе, пальцы крутили, сжимали, гладили, и я кончала снова — тихо, протяжно, кусая подушку. Потом на четвереньках — он вошел сзади, глубоко, до самого нутра, и я кричала от каждого толчка.

Он целовал каждый шрам на моём теле — и старые, и новые. Я — каждый на его. Он входил в меня снова и снова, заставлял кончать, умолять, терять счёт.

— Считай, — приказал он, когда я кончила в… пятый? Шестой раз? — Сколько?

— Не помню…

— Плохо. Будем повторять.

Он кусал мои плечи, оставляя метки поверх метки истинности. Я чувствовала, как его клыки входят в кожу — остро, сладко, и от этого низ живота сводило новой волной.

А когда я слишком громко застонала от удовольствия, он легонько шлёпнул по ягодице. Звук получился звонким, влажным. Я всхлипнула от смеси боли и наслаждения.

— Это тебе за то, что убежала в лес, — прорычал он, и его член дёрнулся внутри меня.

— Ещё, — выдохнула я.

Он усмехнулся. Шлёпнул сильнее — по другой ягодице. Кожа горела, и от этого жара я кончила снова. И это было слишком порочно.

— И это за то, что хотела умереть за меня, — его голос стал низким, опасным. — Больше никогда. Слышишь? Никогда. Если ты умрёшь — я последую за тобой. И нам обоим будет адски больно.

— Кай…

— Теперь твоя единственная задача — быть любимой женщиной у мужа за пазухой, — сказал он, входя в меня особенно глубоко, прижимаясь всем телом, так что я чувствовала каждый сантиметр его кожи. — Поняла?

Я смотрела в его глаза и видела там истину. Сущую правду. Живую. Настоящую.

— Да, — прошептала я. А потом громче, на всю комнату, выкрикнула, задыхаясь от толчка: — ДА!

Моя метка вспыхнула золотом. Дар — способность видеть правду — подтвердил: каждое его слово, каждое движение, каждый взгляд были правдой.

Он любил меня. По-настоящему. По-волчьи. Навсегда.

Я обвила его ногами, притянула ближе, и он кончил — с рыком, содрогаясь всем телом, заливая меня горячей пульсирующей струёй. А я сжималась вокруг него, принимая его, чувствуя, как он наполняет меня не только семенем, но и собой.

Мы лежали в темноте, мокрые, спутанные, сбившиеся в один клубок. Его рука гладила мои волосы, мои пальцы чертили узоры на его груди.

— Прошу, не уходи, — сказал он.

— Куда я пойду? — ответила я. — Я дома.

Мила

Два года. Целых два года с того утра, когда я босиком, в рваной сорочке, брела по лесу навстречу чёрному волку.

Иногда мне кажется, что та жизнь была сном. Или не со мной — с другой Милой, которая не знала, как пахнут волосы Кая после того, как он час возится с младенцем. Как он шепчет, укачивая сына: «Тише, Мироша, мама спит». Как его огромные ладони, способные разорвать глотку любому врагу, осторожно массируют мои распухшие щиколотки по вечерам.

Всё изменилось.

Не сразу. Не по щелчку. Но изменилось.

Кай вернул истинность нашему клану. Не приказом — примером.