Книга Марго-королева любви, страница 61 – Алексей Фирсов

— Мы будем друзьями, месье Шико, — улыбнулась я, поправляя растрепавшиеся волосы. — Ты хорош в других делах.

Шико облегченно выдохнул, и на его лицо вернулась привычная лукавая усмешка. Он взял мою руку и галантно, с достоинством истинного дворянина, поцеловал кончики моих пальцев.

— Клянусь честью, мадам, это был худший бой в моей жизни, — усмехнулся он. — Обещаю впредь служить вам исключительно шпагой и умом. А постельные баталии оставим тем, кто умеет наслаждаться вашими ледяными шипами.

Мы расстались на рассвете, проникнувшись еще большим уважением друг к другу,чтобы через несколько часов снова встретиться в Большой галерее Лувра и осыпать друг друга проклятиями на потеху королю. Никто не знал, что под этими проклятиями скрывался нерушимый пакт двух людей, которые потерпели фиаско в постели, но обрели нечто гораздо большее — идеального союзника в войне за выживание.

глава 30.Польское наследство

Мой брат Генрих ненавидел Польшу всей душой. Он бежал из своего заснеженного сарматского королевства под покровом ночи, роняя бриллианты и проклиная «дикие» обычаи усатой шляхты. Однако была одна вещь — всего одна! — которая привела нашего изнеженного монарха в такой неописуемый, детский восторг, что он забрал эту идею с собой в Париж.

Чтобы понять масштаб этого потрясения, нужно вспомнить, чем пах великий и блестящий Лувр.

Под густыми слоями мускуса, амбры и розовой воды, под ароматами жареной дичи и воска наш дворец столетиями источал удушливый, едкий смрад. Блистательные кавалеры и прекрасные дамы, не стесняясь, справляли нужду на черных лестницах, за тяжелыми гобеленами, а порой и прямо в пустующих каминах Большой залы. Утром слуги выносили сотни ночных горшков, выплескивая их содержимое в сточные канавы или прямо на головы зазевавшихся парижан.

Но в Вавельском замке в Кракове Генрих узрел чудо инженерной мысли. Поляки, которых он считал варварами, выстроили самую передовую канализационную систему того времени. Из специально спроектированных каменных желобов и шахт все нечистоты замка смывались водой и уходили далеко за пределы крепостной стены. Дворец благоухал свежестью!

Едва усевшись на французский трон, Генрих Третий, обожавший чистоту и менявший кружевные рубашки по три раза на дню, издал указ, повергший старых придворных в шок. Он распорядился немедленно прорубить стены Лувра и других королевских резиденций, чтобы построить такие же хитроумные сооружения.

Дворец огласился стуком кирок. Застучали молотки, полетела каменная крошка. Вскоре Лувр обзавелся первыми настоящими туалетами. Нечистоты теперь цивилизованно отводились по трубам прямо в Сену.

Разумеется, Париж, вечно недовольный своими правителями, не мог оставить такое новшество без язвительных насмешек. В тавернах, на рынках и в салонах только и говорили, что о королевских уборных. Горожане, набирая воду, острили, что теперь по Сене мимо острова Сите величественно плывет само дерьмо королей.

Я стояла у окна своей библиотеки, наблюдая, как по реке скользят баржи, когда за моей спиной раздался знакомый, чуть ленивый голос.

— Согласитесь, мадам, в этом есть нечто глубоко символичное, — произнес Шико, бесшумно войдя в комнату. Он подошел к окну и встал рядом со мной, скрестив руки на груди.