Книга Марго-королева любви, страница 36 – Алексей Фирсов

Я подняла на него глаза. В этот момент между нами исчезли все титулы, все политесы. Осталась только голая, безжалостная правда.

— Гиз трус. Он предал меня при первой же угрозе, — ровным, ледяным тоном ответила я. — А что касается вас, Генрих… Вы стоите триста тысяч экю и корону Наварры. Если бы Карл перерезал вам глотку, я стала бы вдовой. Игрушкой. Мать заперла бы меня в монастыре или продала бы какому-нибудь немецкому принцу-импотенту. Живой вы нужны мне гораздо больше, чем мертвый. Вы — мой щит.

Он долго смотрел на меня. В его взгляде промелькнуло удивление, которое медленно сменилось мрачным, глубоким восхищением. Он вдруг усмехнулся — не широко и весело, а одними губами.

— Ваша матушка воспитала чудовище, Марго. Идеальное, прекрасное чудовище, — он опустился на одно колено прямо передо мной, прямо на разбросанную по полу одежду. Наши лица оказались на одном уровне. — Вы знаете, что нас ждет дальше?

— Вы пойдете к мессе, — сказала я, глядя прямо в его черные зрачки. — Вы отречетесь от своей веры. Вы будете стоять на коленях перед алтарем Нотр-Дам и причащаться католической облаткой, пока кровь ваших друзей будет течь по улицам Парижа.

— Да, — он даже не вздрогнул. — Я сделаю это. Иисус Наваррский простит мне эту ложь, потому что мертвые короли не выигрывают войн. Я стану самым усердным католиком при этом проклятом дворе. Я буду льстить вашему брату. Я буду целовать руки вашей матери. Я буду играть роль послушного щенка. Но мне нужна помощь.

Он протянул руку и легким, почти нежным движением коснулся моего колена сквозь плотную шерсть платья. Его пальцы были горячими.

— В этом дворце у меня больше нет никого. Мои люди гниют во дворе. Моя шпага сломана. Если мы хотим выжить, мы должны стать одним целым. Не в постели, мадам, — он скривил губы. — А сдесь. В этой змеиной яме. Вы знаете их слабости, вы знаете, как плетет свои сети Медичи. Вы будете моими глазами и ушами. А я… я буду вашей единственной опорой, когда династия Валуа начнет жрать саму себя. А она начнет, поверьте мне. Кровь на губах сводит с ума.

Я слушала его, и внутри меня что-то резонировало с его словами. Он предлагал мне то, чего не предлагал ни один мужчина. Не любовь, которая преходяща и лжива. Не страсть, которая заканчивается пустотой. Он предлагал мне равноправное партнерство. Союз двух циничных умов ради одной цели — выживания.

— Что я получу взамен, Генрих? — спросила я, не отстраняясь от его руки.

— Когда придет время — а оно придет, Марго, — я вырвусь из этой клетки. Я уеду на юг. И вы уедете со мной. Вы будете не просто женой, которую терпят. Вы будете полноправной королевой. Вы получите свой собственный двор, свободу и власть, о которой ваша мать сможет только мечтать. Но до тех пор мы должны быть идеальной парой. Ни кто не должен заподозрить, что между нами есть сговор.

— Вы просите меня лгать собственной семье.

— Ваша семья сегодня утром пыталась проткнуть вас алебардами, — жестко напомнил он.

Он был прав. Карл ударил меня по лицу, мать продала меня, как скот, а Анжуйский смеялся над моей болью. У меня больше не было семьи. У меня был только этот пропахший потом и кровью мужчина, стоящий передо мной на коленях.

— У меня есть условие, — произнесла я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — В нашей постели. Мы можем делать вид перед всем двором, что мы влюблены. Мы можем спать под одним балдахином. Но вы ни когда больше не прикоснетесь ко мне без моего согласия. Я не инкубатор для ваших еретических семян.