Книга Марго-королева любви, страница 22 – Алексей Фирсов

— Торг окончен, мадам, — произнес он, и в его южном акценте проскользнула циничная насмешка. — Поздравляю. Вы проданы за весьма солидную сумму.

— Мы оба проданы, сир, — ледяным тоном ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Только я стою триста тысяч экю, а вы — всего лишь кусок пергамента с королевской печатью.

Он усмехнулся, обнажив крепкие, белые зубы, и вдруг сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Его шершавая, мозолистая рука легла на мою талию, грубо, по-собственнически сдавив жесткий шелк платья.

— Вы злитесь, Марго, — прохрипел он мне в самое ухо. — Это хорошо. Злость — горячее чуство. Оно нам понадобится. Думаете, мне приятно брать в жены католическую шлюху, о похождениях которой шепчется весь Париж? Думаете, я не знаю про Гиза?

Мое сердце оборвалось, но лицо осталось неподвижным. Я даже не моргнула.

— Вы верите дворцовым сплетням, сир? — ядовито спросила я. — Для короля это признак слабоумия.

Он рассмеялся, и его рука сильнее сжала мою талию, так, что китовый ус корсета больно впился мне под ребра.

— Мне плевать на вашу невинность, мадам, — жестко, без тени улыбки сказал Генрих Наваррский. — Мне нужна корона. И если для того, чтобы удержать ее на своей голове, мне нужно лечь в постель с дьяволом в юбке, я сделаю это с радостью. Мы с вами теперь в одной лодке, Марго. И если она пойдет ко дну, мы утонем вместе. Постарайтесь не пробить дно своими шпильками.

Он резко отпустил меня, повернулся на каблуках и, прихрамывая, вышел из зала.

Я осталась стоять одна посреди пустой комнаты, где только что продали мою жизнь. Мухи продолжали жужжать над остатками сургуча на столе. В этот момент я окончательно похоронила все свои девичьи иллюзии. Любовь, нежность, свобода — все это сказки для простолюдинов. Сдесь, на вершине мира, есть только голый расчет, золото и кровь.

Я выпрямила спину. Если я пешка, то я стану той пешкой, которая дойдет до конца доски и превратится в королеву. Я выживу. На зло матери, на зло безумному Карлу, на зло этому смердящему беарнцу.

Я подошла к дверям. За ними меня ждала свадьба, которая войдет в историю как самое кровавое венчание во всей христианской истории. Но тогда я просто расправила складки своего золотого платья и шагнула на встречу судьбе. Ни кому не позволено видеть слабость дочери Франции.

Глава 11. Венчание без согласия

Восемнадцатое августа 1572 года. Этот день впечатался в мою память запахом плавящегося воска, раскаленной на солнце пыли и кислого пота тысяч людей, запрудивших площади Парижа. Воздух был таким густым и горячим, что кажется, его можно было резать кинжалом.

С самого рассвета меня готовили к алтарю. Мое свадебное платье весило, должно быть, целую тонну. Это был жесткий панцирь из синего бархата, расшитый золотыми лилиями и усыпанный таким количеством жемчуга и бриллиантов, что мне было тяжело дышать. Огромный шлейф из горностая тянулся за мной, словно хвост убитого зверя. На мою голову водрузили тяжелую корону, и ее золотой обод немилосердно давил на виски. Я смотрела в зеркало и видела не счастливую невесту, а богато украшенную жертву, которую ведут на заклание языческому богу.

Мое лицо было похоже на алебастровую маску. Ни одной эмоции. Ни одной слезинки. Я запретила себе чувствовать.